На границе империй. Том 10. Часть 16 - INDIGO

— Их было недостаточно, — произнёс голос в ответ.

Спокойно. Без раздражения. Холодно, просто, как простая констатация факта, так говорят разумные, имеющие опыт провала операций и умеющие смотреть на них с холодной аналитической дистанции, не позволяя эмоциям исказить оценку.

— Для решения задачи требовалось их немного больше, — продолжил он, и в этой формулировке было что-то до странности сухое, канцелярское, будто он зачитывал строку из финансового или налогового отчёта, а не признавал перед противником собственный провал.

Он замолчал, и хотя я не видел его мимики за пеленой помех, в этой паузе угадывалось нечто похожее на досаду. Не отчаяние и не злость, а именно досада. Досада разумного, который правильно просчитал задачу, но ошибся в оценке необходимых сил исполнения или решил сэкономить на количестве исполнителей. Почему-то мне показалось, что именно в последнем предположении я не ошибся.

— Да, я тоже оценил, — сказал я в ответ и дал секунду тишины повисеть между нами, прежде чем продолжить.

— Скажу честно: не ожидал такой слаженности от тех, кого раньше представлял себе простыми пиратами. Три хорошо организованные группы, и каждая знала, куда идти. Знание планировки станции, включая скрытые проходы в тоннелях, которых нет ни на одной официальной схеме, на моей проекции, их тоже не было. Сейчас я отлично понимаю, что это не пиратский налёт. Это флотская операция. Отлично спланированная и неплохо исполненная. Вот только исполнители подкачали, либо заказчик пожадничал на их вооружении и обмундировании.

После чего посмотрел на размытый силуэт и думал уже не в первый раз за этот разговор: кто же стоит по ту сторону экрана? У меня было подозрение, но очень притянутое, зыбкое, основанное скорее на интонации, чем на фактах. Собственно, вариантов было немного или оширцы, или аварцы, и оба варианта одинаково плохо укладывались в общую картину.

Голос у него был изменён до полной неузнаваемости, с этим было всё понятно с самого начала. Но кое-что не поддаётся даже самой качественной технической маскировке. Манера говорить. Выбор слов. Паузы между фразами, их длина, их построение. Ритм речи. Разумный, привыкший командовать, говорит иначе, чем разумный, привыкший подчиняться. Он иначе расставляет акценты, иначе реагирует на провокацию или демонстративно не реагирует вовсе, превращая молчание в собственное оружие. И этот размытый силуэт точно привык командовать.

И командовал он явно долго. Не год и не два. Он привык к тому, что его слова — это приказ, и что собеседники обычно не отвечают ему так, как отвечал ему сейчас я.

Тоже бывший военный? Офицер из колонии? Интересно. Мне было по-настоящему интересно, и это любопытство редкий гость в подобных обстоятельствах само по себе служило мне предупреждением: не увлекайся, Алекс — это серьёзный противник, просто он недооценил тебя, но это не значит, что это будет постоянно.

— Вы снова потратили моё время на вызов, — сказал ему. — Значит, у нас есть о чём говорить. Слушаю вас внимательно.

— У меня есть предложение, — сказал размытый образ, без единой запинки, будто эта фраза была заготовлена заранее им и не раз отрепетирована.

— Интересное? — я позволил себе тень скепсиса и иронии в голосе.

— Очень. И другого не будет! — явно жёстко ответил он, но программа эмуляции голоса это скрыла.

— Такое же, как в прошлый раз? Если такое же, сразу скажу, оно меня не интересует.

— В этот раз гораздо интереснее, — произнёс голос, и в этой короткой фразе прозвучала уверенность разумного, придержавшего козырь до последнего. Вот только у меня появились сомнения, что я говорю с разумным, а не с ксеносом.

— Интереснее? Тогда предлагайте. Внимательно вас слушаю, — ответил я, стараясь не выдать, что интерес мой был вполне искренним, а вовсе не дипломатическим.

Молчание неожиданно затянулось на несколько секунд, достаточно долгих секунд.

Я его не торопил, хотя и не понимал, чего он тянет: то ли выстраивал фразу для максимального эффекта, то ли советовался с кем-то за кадром, отключив микрофон у себя.

В рубке не двигался никто. Даже Толли, которому по должности полагалось заниматься консолью и отслеживать параметры входящего сигнала, сидел неподвижно, держал руки на сенсорах, глаза на панели перед собой, и будто зачарованный внимательно слушал наш разговор.

— Прежде чем вы мне что-то предложите, — произнёс я, решив сам чуть подтолкнуть паузу, которая начинала действовать мне на нервы больше, чем хотелось признавать, — скажите хотя бы, стоило ли оно того. Архив, ради которого вы положили три группы и своего мнимого командира. Он действительно оправдывает такую цену?

— Это не вам решать, оправдывает ли, адмирал, — отозвался голос, и в этой фразе впервые отчётливо прозвучало что-то очень похожее на раздражение, впрочем, тщательно прикрытое тем же ровным, обработанным фоном. — Вам достаточно знать, что цена уже назначена. Не мной сегодня, а гораздо раньше и не здесь.

— Как это загадочно звучит, — иронично заметил в ответ. — Вы вообще любите говорить загадками, или это только сегодня так удачно получается?

Ответом было молчание, на этот раз короткое, почти демонстративное, будто он давал понять, что подобные уколы его не задевают, хотя предыдущий вздох на том конце говорил ровно об обратном.

— Передайте нам учёных, — произнёс наконец размытый силуэт. — Всех шестерых. Живыми и в целости. В ответ я гарантирую вам жизнь вашего экипажа, сохранность ваших кораблей и свободный выход из системы. Никаких преследований. Никаких инцидентов.

В рубке стало тихо, очень тихо.

В ответ я помолчал секунду. И совсем не потому, что раздумывал над ответом. Ответ я знал задолго до того, как начал этот разговор.

«Гарантирую вам жизнь вашего экипажа, сохранность ваших кораблей и свободный выход из системы»?

Он что дури нанюхался? — Этот вопрос был первым, что пришёл мне в голову. Он был коротким, понятным и почти весёлым, несмотря на всю серьёзность ситуации.

Спокойно предлагает. Почти любезно. С той особой деловитостью, что бывает у разумных, убеждённых, что у них на руках козырь, и именно эта убеждённость сейчас интересовала меня куда больше самого предложения.

Всё потому, что никакого козыря у него не было. Не должно его было быть. Или же я просто не видел его на тактическом экране, а это меняло всю ситуацию.

Второй моей мыслью было, что это