Сказочник - Хэля Хармон

Только в последние два года все изменилось. И тоска грызла ее.

Теперь в этой семье был Сказочник. А значит, Женя снова стала сиротой. Но Алиса Сергеевна улыбалась. И в Женином сердце речной кувшинкой расцвела надежда.

На какое-то мгновенье.

Мама-Алиса. Женя. Почти одновременно приехали. Я рад.

Сказочник вышел из парадных дверей. Хозяин. Лев. Нет, не то...

Женя прищурилась: дракон. Ей легко было представить, как он выдыхает горький дым, а за спиной его распускаются огромные шипастые перепончатые крылья. Как они закрывают разъехавшийся на три осколка солнечный силуэт.

Женя моргнула. Сказочник обнимал Алису Сергеевну. Она смотрела на него такими же добрыми лучистыми глазами, как полминуты назад на Женю. Она принимала его. Это было очевидно.

Женя привычным движением извлекла из салона своей машины и щелчком разложила серебристую трость. Да. Она не восстановилась до конца. Припадала на правую ногу. Несмотря на все усилия реабилитологов. И, скорее всего, эта трость теперь с ней пожизненно.

Но она будет стараться. Будет делать все, что от нее зависит. И даже немного больше.

Вот и теперь, высокая, в стильном ярко-синем брючном костюме и с алой помадой на чувственных губах — она была хороша. Все еще похожа на молодую Ванессу Паради. А трость даже придавала ей определенный шарм.

Женя не стала обниматься со Сказочником. Ограничилась вежливым кивком.

— Маша захотела встречать вас на берегу. Пойдемте, девочки.— Сказочник галантно поцеловал руку Алисе Сергеевне и тут же положил ее ладонь на свое предлпечье. Это все смотрелось странно, нездешне органично. Как будто Женя наблюдала сцену из глубокой древности или демонстрацию этикета инопланетной расы.

— Женя, прошу.

Он сделал приглашающий жест свободной рукой. Женя последовала за хозяином дома. В парадные двери этого черного коттеджа. Чтобы пройти насквозь всю его бежево-песочно-зеленую обстановку (Женя точно наглоталась речной тины) и выйти через заднюю дверь. Еще немного по поляне. На пахучую новым деревом просторную террасу, укрывшую берег вплоть до самой воды. Такую не зазорно было бы иметь ресторану на набережной. Но это была собственность одной-единственной семьи.

Да, это определенно была семья.

Сквозь полупрозрачные белые и нежно-зеленые занавеси Женя увидела ее. Болезненно знакомый маленький силуэт.

Легкий ветер потянул ткань, и Женя смогла ее рассмотреть.

Машины руки порхали над столом с закусками. Она раскладывала их по креманкам в форме раковин.

Сами же закуски, очевидно, доставила неприлично дорогая кейтеринговая служба, с фирменным автомобилем которой Женя разминулась на съезде к коттеджу.

Машино болотно-зеленое платье так же хотело танцевать на ветру, как занавеси террасы. Оно было лишь немного тяжелее тюли. Полупрозрачное, стекающее как с античной статуэтки. Почти невестино платье, но только зеленое.

Ей шел этот цвет. Перекликался с хризолитовы-ми глазами и кольцом на безымянном пальце правой руки. Оно походило на чешую сказочной ящерицы, проросшей на девичьем пальце. Эта россыпь рыжих и зеленых драгоценных камней теснило второе кольцо. Простое, тонкое, белого металла. На руке Сказочника Женя видела такое же, но более широкое.

Горло Жени сжал короткий спазм: это кольцо — все равно что Олеськин могильный камень. Это кольцо значило то же самое.

Женя скорбела, глядя на Машины тонкие пальцы.

— Манечка,— позвал Сказочник.

И Маша оторвала взгляд от крупных алых ягод, венчающих воздушные канапе.

— Мама! Женька! — Маша улыбнулась. Женя честно старалась, но так и не смогла уловить лжи в ее улыбке. Все было как тогда. Почти два года назад.

Маша должна была бы кинуться в их объятия. Но даже не пошевелилась. Только улыбалась.

Женя посмотрела вниз, на полы длинного платья. Понятно. Маша не могла сделать и шагу. За полупрозрачные воздушные складки зеленой ткани крепко держался кудрявый пухленький мальчик. Он покачивался на неуверенно стоящих ножках в мятно-зеленых вязаных носочках. Темно-каштановые кудри мальчика шевелил легкий ветерок.

Женя уже была готова поверить, что все выдумала про Машу. Про Сказочника. Но встретила взгляд этого годовалого ребенка. Правый глаз зеленый, а левый —ржаво-карий. Один Машин, другой Сказочника. Малыш смотрел на Женю. Зрачки его страшных глаз едва заметно дергались.

Женя похолодела. Похожий взгляд она видела в последний раз полгода назад. На суде. У серийного убийцы-психопата, которого поймал Олег.

Алиса Сергеевна оказалась рядом с дочерью со скоростью атакующей кобры и схватила мальчика неожиданно резким движением.

— Кто мой любимый? Кто мой пирожочек? Кто моя шпикачка? — Ребенок издал серию восторженных высоких звуков, когда бабушка несколько раз подбросила его и поймала.

Он смешно расставлял в полете пухлые конечности и напоминал морскую звезду, растопырившую лучи вверх. Женя не так уж часто общалась с детьми. Но звук, который исторг из себя Машин сын, показался ей похожим на детский. Похожим, но не совсем таким, какой должен издавать нормальный ребенок. Не тот спектр. Не та тональность.

А может, она все себе придумала?

Через несколько мгновений мальчик уже начал казаться вполне обычным. В руках Алисы Сергеевны он светло улыбался и смотрел на нее счастливыми глазами. Разве что чуть-чуть более серьезными, чем можно было ожидать от ребенка его возраста.

— Мам, а я? — рассмеялась Маша. Почти так, как надо. Почти по-человечески.

Алиса Сергеевна, не переставая тискать внука, бегло клюнула в щеку дочь. Сказочник встал у Маши за плечом и мягко улыбнулся. Он походил на сытого умиротворенного хищника.

Жене стало неуютно. Маша внимательно посмотрела на подругу. Солнце светило прямо в хризолитовые глаза хозяйки дома. Но та и не думала хмуриться. На ее лице не обозначилось ни единой мимической морщины.

Затем Маша широко улыбнулась Жене.

— Я рада, что ты наконец смогла приехать,— Маша взяла со стола одну из перламутровых креманок с деликатесами и протянула Жене,— я так по тебе скучала!

***

День медленно угасал.

Наступал молочно-теплый, тихий вечер.

Розы из тончайшей, почти прозрачной ветчины были, пожалуй, самым вкусным, что Жене доводилось есть в жизни. А вот от воздушного белоснежного канапе, увенчанного крупной, играющей на солнце красной ягодой, в горле почему-то стоял ком. Женька незаметно выплюнула ягоду в салфетку и раздавила. Когда она ощутила липкую кровь ягоды через пропи-тавшуюся алым ткань, накатила короткая тошнота и выступили слезы.

— Женька!

Слезы пришлось проглотить.

Маша подобрала полы платья и неслась босиком к ней на террасу от дома, прыгая через ступеньки. Совсем как когда-то со школьного крыльца.

— Женька, я совсем забыла! Мы же твой день рождения пропустили. У меня для тебя подарок!