Сказочник - Хэля Хармон

Медсестра пошла выполнять распоряжение заведующей: доставить Жене одного из пациентов для беседы. В частном порядке. Это было не по правилам, формально Женя не имела к нему отношения. Но ей позволили. За безупречную репутацию. По протекции тех, для кого прочти нет невозможного.

Женя поставила трость, с которой теперь не расставалась, в обложенный белым кафелем угол смотровой, у самой раковины. Она почувствовала жалость в мимоходом брошенном взгляде той медсестры.

Что она подумала? Что Женю ранили при исполнении?

Что ее выбросил в окно педофил, за которым она гонялась с табельным оружием наперевес по пустым этажам заброшенной стройки?

Женя усмехнулась.

В своем роде так и было.

Если посчитать, насколько Сказочник старше Маши… Женя начала тихонько хихикать себе под нос.

— Ты все еще можешь смеяться, я искренне этому рад, — промурлыкал Костик кошачьим баритоном и уселся за стол для комиссии без приглашения.

— Так, товарищ следователь, я, если надо, санитара сейчас пригоню… Константин у нас, конечно, образцовый, но…

— Не нужно, — перебила Женя и мягко благодарно улыбнулась медсестре, — это под мою ответственность. Оставьте нас, пожалуйста.

Медсестра пожала плечами и выкатилась в коридор, прикрыв за собой дверь.

— Она думает, что из-за такой же безалаберности молодая и красивая следователь теперь хромает… — ухмыльнулся Костя.

Женя села за стол напротив. Между их лицами было порядка полуметра.

— Так и есть, — пожала плечами она.

— Значит, я угадал: ты теперь следователь, — резюмировал Костя, — а раньше только преподавала… как это у вас называется? А, не важно…

Костя отстраненно уставился на изрезанный сеткой-рабицей рассвет. Ему не было нужды прикрывать глаза от прямых солнечных лучей. Что-то было в этом очень неприятное. Неестественное. Нечеловеческое.

— Вот, — Костя поднял указательный палец менторским движением, а затем медленно повернул к Жене лицо, — в этом ключевая разница между вами с Машей. Она тоже наблюдала, как я смотрю на солнце. Только ты смотришь на меня, как на ползучего гада. А она… ей казалось, что это красиво. Знаешь, почему?

Женя знала. Уже знала. Но решила дать ему возможность вести диалог.

— Скажи, — спокойно попросила Женя.

А ведь они с Костей даже не поздоровались. Но разговаривали так, будто с их последней встречи вовсе не прошло два года. Женя не попала по вине Кости в серьезную аварию. Он не пытался убить Машу. Наконец, когда Женя с Костей общались в последний раз, их считали влюбленной парой…

А сейчас Костя вел себя так, будто они прервали бытовой разговор две минуты назад. И общался с ней так, как ему было удобно.

— Скажи, почему? — напомнила Женя.

— А, прости, теряю нить немного… это от препаратов. Маша. Маша сама так делает.

— Не обращала внимания, — не моргнув глазом солгала Женя. Хоть она и знала, что он скажет дальше, все равно было неприятно.

— Она при тебе не делала так, — пояснил Костик, затем прищурился, внимательно вглядываясь в Же-нино лицо, — по крайней мере, раньше не делала. Думаю, дело в ее матери. В женщине, которая ее вырастила. Она научила ее… очень хорошо мимикрировать. Мы с Владиком иногда ведем себя странно, на ваш взгляд. Потому что мы росли в обществе друг друга. А у Маши… никого не было. В смысле, никого из ее биологического вида… — Костик завистливо расхохотался над своей шуткой, но резко оборвал смех.

Шагов медперсонала по коридору не было слышно.

— Можешь считать меня лайт-версией, — ухмыльнулся Костя — выведенный в лабораторных условиях безопасной бактерией. Можешь даже считать живой вакциной. Согласись, я именно ею и стал для тебя. Я открыл тебя глаза…

Женя помедлила, а затем мягко кивнула.

— Но они… дикие опасные штаммы. Если тебя поразят они, сгоришь за сутки. Владик. И его… жена. Она ведь теперь жена? — тоскливо поинтересовался Костик.

Женю глухо, почти не ощутимо укололи умоляющие нотки в его голосе. Маша ему все еще нравилась. И он хотел бы, чтобы она не была ничьей женой. Особенно Сказочника. Фантомные боли.

— Да, они женаты, — Женя решила, что лучше сразу все сказать, — и у них есть ребенок. И не удивлюсь, если будут еще дети. Я потому к тебе и пришла… Их ребенок, он…

Костя хохотнул.

— Супервирус, — он разразился нервным смехом и закашлялся, — генетическая симфония. Чистая линия. Настолько чистая, что по нему уже сейчас видно, что он не человек в традиционном смысле. Хочешь убить младенца?

— Нет, — Женя качнула головой, — хочу знать, что они не причинят никому вреда.

— Таких гарантий у тебя никогда не будет. Если мир начнет с ними конфликтовать, они проложат новый путь. По головам всех несогласных… С другой стороны, и обычных людей, которые так поступают, тоже немало. Но они делают это чаще от страха, зависти, собственной слабости. А эти существа… мы… Мы существуем в другой системе мер. Нам не больно там, где тебе больно, Женя. Мы можем научиться вести себя похоже на людей. И только. Ты не станешь пенять мне за то, что она тебя кусает. Это поведение для нее естественно.

— Разве ты такой? — Женя подалась вперед, но тянуть руки к Костику не стала. Ей хотелось до него дотронуться. Такого славного, такого красивого, запутавшегося маленького ангела. Но она твердо запомнила: для него это ничего не значит.

Костя внимательно посмотрел на нее и протянул руки: раскрыл их на столе бледными нежными ладонями вверх. Женя помедлила пару мгновений и положила свои руки на его в ответ.

— Я не вообще ничего не чувствую, Женя. Я просто чувствую иначе, чем ты. Я, правда, рад, что ты осталась жива. Или… Буду говорить как есть: я отношусь условно положительно к тому, что ты осталась жива. При том факт, что я отличаюсь. И мы сможем… быть друзьями.

Костя широко улыбнулся.

— И еще я рад, что ты теперь с короткими ногтями. Твои припорошенные инеем и стразами птичьи коготки меня нервировали.

Женя усмехнулась.

— Но ты ведь не посмотреть на меня пришла. И даже не порассуждать о моем двоюродном племян-нике. Так что у тебя за вопрос?

— Ты помнишь,— Женя медленно отняла от Кости-ных бархатистых ладошек свои руки,— про мою сестру?..

— Помню. Олеся.

Жене показалось, что Костя проглотил какую-то жестокую шутку, типа «девочка-конструктор» или «девочка, которая допрыгалась». А может, это просто