Для тебя бессмертный III - Сим Симович

Именно так и куется настоящая империя. Без соплей и без жалости.

Шагнул вниз, в гущу стройки. Работа не ждет. Колесо истории должно крутиться, даже если оно размалывает в пыль всё, что стоит на его пути.

И Крид был тем, кто крутил это колесо.

— Владыка Крид! — Один из десятников, перемазанный белой пылью, подбежал, тяжело дыша. — В подземельях старого аббатства нашли тайный ход. Ведет глубоко в скалы. Там слышны голоса… Говорят на латыни, поют…

— Поют? Значит, еще не поняли, что их время вышло.

Рука легла на рукоять меча.

— Штарк! Бери десяток панцирников и многозарядный арбалет. Пойдем, послушаем их предсмертную песнь. Стерилизация должна быть полной. Никакой заразы в фундаменте нового училища.

Шагнул в сторону черного зева подземелья. Тьма манила, обещая новую порцию крови и знаний.

Зима тысяча двести пятьдесят первого года только начинала свой кровавый танец. И Крид вел в этом танце, не сбиваясь с ритма.

Мир должен был измениться. И он менялся прямо сейчас, под звуки топоров и крики умирающих священников.

Геометрия власти была проста: тот, кто владеет расчетом, владеет жизнью. Остальные — лишь материал для строительства.

И материал этот в Мессине был в избытке.

Направился во тьму аббатства. Металл доспехов тихо звякнул, прощаясь с дневным светом.

Сегодня ночью в подземельях Мессины будет звучать только один голос. Голос новой эры. И этот голос будет беспощадным.

Сырость подземелий аббатства святого Николая пробирала до самых костей, споря в лютости с февральским ветром снаружи. В нос бил тяжелый, застоявшийся дух прелых молитв, старого воска и немытых тел, спрятавшихся во тьме от железной поступи нового мира. Гнилой запах ладана мешался с едким ароматом извести, залетавшей сверху через проломы в сводах.

Шагнул во тьму спуска.

Кованые подошвы сапог с хрустом дробили обломки черепицы и битую посуду. В левой руке покачивался факел. Огонь жадно лизал склизкий камень стен, вырывая из мрака клочья плесени, похожие на седую бороду утопленника. Следом шел Штарк, тяжело дыша через прорези шлема. За спиной воеводы грохотали доспехами четверо панцирников, тащивших на плечах разобранный короб многозарядного арбалета Леонардо.

— Твари заперлись в самом низу, в крипте, — прохрипел Штарк, поправляя перевязь тяжелого меча. — Десятники докладывают, что там собрались остатки неаполитанской знати и жирные монахи. Поют. Просят заступничества у своего мертвого плотника.

Ступени вели всё глубже, сворачивая в душную, узкую кишку коридора. Звуки сверху — лязг кирок и грохот рушащихся стен — здесь превращались в едва слышную, глухую вибрацию. Зато снизу отчетливо доносилось монотонное, заунывное пение на латыни. Сотни голосов сливались в один вибрирующий гул, полный отчаяния и слепой, бесполезной веры.

Отправился на широкую площадку перед массивными дубовыми дверями, окованными ржавым железом.

— Ставьте машину здесь, — бросил Крид, указывая на центр прохода. — Дистанция идеальная. Прямой коридор, никакой возможности для маневра.

Панцирники споро, без лишних слов начали собирать дьявольский механизм. Лязгали медные шестерни, вставали в пазы дубовые направляющие. Штарк лично помогал натягивать толстые воловьи жилы, смазанные вонючим свиным салом. Зубчатая рейка с коротким, сухим треском зафиксировала ворот. В короб-магазин один за другим легли двадцать коротких, тяжелых болтов с четырехгранными наконечниками.

— Готово, владыка Крид, — доложил один из солдат, вытирая пот с красного от напряжения лба. — Леонардо знал толк в резне. Один поворот рычага — и в этой конуре не останется ничего живого.

— Проверь стопор, — коротко приказал Крид. — Не хватало еще, чтобы жилы лопнули и выбили тебе последние мозги раньше времени.

Взгляд впился в закрытые двери. За ними продолжали выть псалмы. Люди там, во тьме, наверняка обнимали золотые реликварии и целовали кости древних мучеников, надеясь на чудо. Глупцы. За тысячи лет ничего не изменилось. Смертные всегда надеются на заступничество небес, когда к их горлу приставляют острую сталь. Один, проклятый старик из Асгарда, наверняка сейчас скалится, глядя на этот балаган. Ему всегда нравились хорошие кровавые шутки.

— Выбивайте засовы, — скомандовал Крид, отступая на шаг в сторону от линии огня.

Двое солдат навалились плечами на дуб. Тяжелые петли взвыли от боли, старое дерево затрещало. Удар. Еще один. Створки распахнулись с грохотом, открывая вид на просторный зал, залитый светом сотен свечей.

Зрелище вызывало лишь брезгливую ухмылку. Десятки людей в богатых, но испачканных грязью одеждах жались к алтарю. Монахи в черных рясах размахивали кадилами, пуская клубы удушливого дыма. В центре, возвышаясь над толпой, стоял старый епископ в расшитой золотом митре, высоко подняв над головой серебряный крест.

— Назад, порождения ада! — закричал епископ, и голос его сорвался на визг. — Здесь святая земля! Сила Господня поразит любого, кто посмеет осквернить сие место! Сгиньте!

Шагнул вперед, выходя на свет свечей. Сталь доспехов блеснула холодным, недобрым светом.

— Святая земля? — Голос Крида раскатился под сводами, перекрывая шепот молящихся. — Земля принадлежит тому, кто ее возделывает или заливает кровью. А бог твой, святой отец, сегодня явно взял выходной. Или просто оглох от вашего занудного нытья.

Крид указал пальцем на многозарядную баллисту, застывшую в дверном проеме.

— Посмотри на это, боров. Это — новая молитва. Она короче ваших псалмов, зато доходит до цели мгновенно. Двадцать ответов на все ваши вопросы за один удар сердца.

Епископ побледнел, рука с крестом задрожала. В толпе началось паническое движение. Женщины заголосили, мужчины начали пятиться в углы, пытаясь спрятаться за каменными колоннами.

— Штарк. Начинай концерт.

Воевода с силой ударил молотком по спусковому рычагу.

Воздух в крипте разорвало гудящим, вибрирующим воем. Двадцать воловьих жил одновременно выплюнули сталь.

Смертоносный рой пронесся над полом с сухим, шелестящим звуком. Результат был предсказуем и математически точен. Тяжелые болты прошивали людей насквозь, не замечая ни бархата, ни плоти, ни костей. Слышался влажный, чавкающий хруст и короткие, захлебывающиеся крики.

Епископа буквально смело с