Для тебя бессмертный III - Сим Симович

Тишина повисла над пирсом. Только всплески воды и стоны тонущих нарушали покой.

Повернулся к легату. Тот беззвучно открывал рот, хватая воздух, как выброшенная на берег рыба. Вся напыщенная спесь вытекла из него вместе с мочой, запятнавшей пурпурный шелк мантии.

Швырнул золотой крест в грязную, подернутую ледком лужу у ног посланника.

— Снимай мантию. И кольца свои сними, все до одного.

— Что? — едва выдавил легат, дрожа всем телом.

— Снимай, боров. Твои руки слишком мягкие и нежные. Пора узнать, что такое настоящий, изнурительный труд. Истинное богоугодное дело ждет тебя.

Крид собственноручно сорвал бархат с плеч церковника, бросив его под ноги. Растоптал ткань тяжелым кованым сапогом, вминая в грязь. Под роскошью оказалась лишь потная, тонкая льняная рубаха.

Схватил легата за ворот и рывком потащил за собой по пирсу. Тот волочился следом, спотыкаясь и скуля от ужаса. Штарк со смехом пинками подгонял обезоруженных, растерянных храмовников.

Углубился в сырое каменное здание нововозведенного лазарета, распахнув тяжелую дверь ударом ноги.

В нос мгновенно ударило резким запахом извести, свежей артериальной крови и кипящего спирта. Длинный, высокий зал, ряды грубых столов из неструганых досок. На столах корчились и кричали солдаты, получившие раны при штурме. Бывшие мясники, наскоро обученные полевой хирургии, деловито орудовали костными пилами и кривыми иглами. Кровь густыми ручьями стекала по пробитым в полу желобам прямо в подземные стоки.

Ткнул легата носом в медный таз, доверху наполненный окровавленными бинтами и ампутированными пальцами.

— Смотри внимательно! Вот здесь происходит настоящее воскрешение из мертвых. Мы не поем унылые псалмы, мы шьем вспоротые кишки и льем в раны спирт. Живой, злой солдат с алебардой в руках полезнее тысячи твоих святых мучеников. Ваша церковь веками учит смиренно умирать, мой мир учит выживать и побеждать.

Выволок задыхающегося от вони посланника обратно на свежий морозный воздух. Легата вывернуло прямо на собственные расшитые туфли.

— Штарк. Дай этим бездельникам швабры и ведра. Пусть до самой ночи отмывают операционные залы от запекшейся крови. Хоть раз в своей никчемной жизни принесут реальную пользу человечеству.

Воевода сгреб церковника за шкирку и зашвырнул обратно в лазарет. Храмовники, лишившись остатков гордости, покорно поплелись следом под конвоем алебардщиков. Вчерашние господа, вершители судеб, в один миг превратились в забитых уборщиков крови. Математика падения была безупречной и справедливой.

Крид вернулся к набережной.

Погрузка баллист заканчивалась. Галеры, ощетинившиеся смертоносными коробами, ритмично покачивались на свинцовых волнах, готовые к долгому прыжку. Стальная саранча расправляла крылья.

Холодный ветер настойчиво пытался забраться под расстегнутую кирасу, леденя старые, незаживающие шрамы на груди. Крид не чувствовал усталости. Древнее проклятие исправно гнало горячую кровь по венам, заставляя безостановочно разрушать обветшалое старое и возводить из пепла новое.

Взгляд скользнул по горизонту, за которым пряталась Сицилия.

— Поднимайте паруса, — приказ прозвучал ровно, как стальная шестеренка, вставшая в смазанный паз. Капитан флотилии коротко кивнул, бросаясь исполнять волю командования. — Идем прямым курсом на Мессину. Загрузите побольше извести, чугунных ядер и пороха. Острова придется очень долго стерилизовать от старой лжи каленым железом.

Палуба флагманской галеры тяжело вздрогнула под ногами. Длинные весла синхронно ударили по холодной воде. Флот вышел в открытое море, оставляя позади дымящийся Неаполь.

Свинцовые воды Мессинского пролива, прозванного моряками Фаро, кипели и пенились под форштевнями тяжелых неаполитанских галер. Злой, режущий ветер, ворвавшийся со стороны Тирренского моря, яростно рвал белоснежные паруса, заставляя мачты жалобно стонать под непосильной нагрузкой. Ледяная пыль осела на доспехах, превращая полированную миланскую сталь в тусклую, шершавую корку из соли и замерзшей воды. Мороз тысяча двести пятьдесят первого года не собирался отступать, вгрызаясь в плоть даже здесь, на самом пороге знойной Сицилии.

Взгляд Крида неотрывно скользил по горизонту, где сквозь серую хмарь снегопада проступали очертания Мессины. Древний город, зажатый между суровыми горами Пелоритани и неспокойным морем, казался сейчас лишь жалкой кучкой камней, припорошенных белой пылью. На горизонте маячили Сцилла и Харибда — старые сказки для пугливых гребцов, ничто в сравнении с той механической смертью, что стояла сейчас на палубах веронского флота.

Руки в стальных перчатках привычно легли на холодное дерево борта. Ладонь ощущала мелкую вибрацию корпуса — сотни гребцов в трюме, прикованные к веслам, монотонно гнали стальную саранчу вперед, к богатой и заносчивой добыче. Проклятая память Одина услужливо подбрасывала картинки былых эпох: точно такие же волны, такие же города, такие же перепуганные люди, верящие в крепость своих стен и милосердие небес. Ничего не менялось за тысячи лет. Менялся лишь калибр снарядов и сложность механизмов разрушения.

Подошел Штарк. Воевода тяжело ступал по обледенелой палубе, оставляя глубокие царапины от подков на свежем дереве. От старого рубаки несло кислым вином, застарелым потом и нетерпением хищника, почуявшего кровь. За спиной соратника замерли четверо гвардейцев, сжимая в руках тяжелые алебарды с заиндевевшими лезвиями.

— Берег близко, — прохрипел Штарк, сплевывая густую слюну за борт. — Мессинцы вывели галеры из порта. Пытаются перекрыть вход в гавань. Храбрые идиоты. Думают, завяжут абордажный бой и утопят нас в проливе.

— Пусть пробуют, — голос Крида прозвучал сухо, словно треск ломающегося льда. — Абордаж — это забава для дикарей и пиратов. Мы же несем этим землям прогресс и математическую точность.

— Солдаты заждались дела, — Штарк хищно оскалился, поглаживая рукоять двуручного меча. — Ломбардцы хотят грабить дворцы, а не жрать сухари на соленом ветру. Если не дадим им крови в ближайший час, начнут грызть друг друга.

Взгляд Крида переместился на носовую часть галеры. Там, надежно закрепленная на массивном поворотном круге, возвышалась гордость флорентийского гения — многозарядная баллиста. Тяжелый дубовый короб-магазин, набитый двадцатью стальными болтами, хищно смотрел в сторону приближающегося вражеского флота. Рядом суетились артиллеристы в кожаных фартуках, подтягивая стопорные рычаги и смазывая зубчатые передачи густым свиным салом.

— Мастер! — приказ заставил главного инженера вздрогнуть. — Проверь натяжение жил. Если в решающий момент ворот соскочит, отправишься кормить крабов лично.

— Всё готово, владыка Крид! — пролепетал мастер, лихорадочно вытирая руки о засаленную тряпку. — Стопоры проверены, шестерни смазаны. Двадцать жал ждут своего