Хроники Тириса. Книга 5 - Василий Михайлович Маханенко

«Либо во мне было слишком мало наночастиц, чтобы выполнить заложенную в меня функцию», — дополнил мои мысли Эхо.

О том, какую функцию он должен был выполнить, мы оба прекрасно понимали, но озвучивать не хотели. Результат такой функции был перед глазами в виде бойцов «Зет», которые отходили от странного ксорха, как от родного. Никаких попыток убить или остановить чудовищное заражение. Почему? Да потому что бойцы себе уже не подчинялись! Личностные матрицы забрались им в голову и полностью погасили личность, заместив её собой.

У меня по спине холодок пробежал от осознания того, что сейчас происходит. Ксорхи «перепрошивают» людей, причём далеко не самых последних, чтобы отправить их в виде своих шпионов в наш мир. Верховным что-то нужно, поэтому они сделают всё, чтобы командор и его люди выполнили задание. Вот почему врата предтеч всё ещё активны — потому что как только закончится финальное превращение, все пятьдесят человек вернутся домой, притащив с собой как корабль, так и Пожирателя, что на нём находится. В виде трофея. За такую доблесть их, конечно же, поведут награждать на самый верх. Может, даже до императора или его советников допустят. И что произойдёт, когда столкнутся матрицы предтеч и матрицы ксорхов, лично я сказать не берусь.

Да даже если ничего не произойдёт, результат всё равно ужасает. В империю Тирис ринется полсотни шпионов, обладающих весьма специфичными навыками. И ничего хорошего для моего мира точно не будет.

Тогда что делать?

Срывать? Устроить армагеддон, вытащить оставшуюся нетронутой элиту и провалить операцию? А потом каким-то образом объяснить Станису Солариону, что произошло, стараясь не выдать наличие у себя Эхо. Или не мешать? Спокойно постоять в сторонке, дать операции «успешно завершиться» и собственными руками запустить в империю полсотни марионеток с допуском в святая святых? Пусть Соларионы с ксорхами сами возятся. Мне от этого ни холодно, ни жарко.

Выбор, конечно, такой себе, но принимать решение нужно быстро. Потому что времени у меня осталось не так много. Всего сорок пять матриц времени.

Глава 16

Есть у меня одна дурацкая привычка, за которую Зорина давно обещает заехать мне промеж глаз. Я называю её «адекватным подходом к суровой реальности», а Зорина — «грувакской жадностью, когда даже медицина уже бессильна». Суть моей привычки простая, как отрыжка тех самых грувак. Прежде чем принять любое серьёзное решение, я рассматриваю ситуацию с позиции того, что из происходящего может осесть у меня в карманах. Потому что бесплатно виконт Каэль Вераский не работает.

Эта привычка не делает меня героем, который должен своей квадратной челюстью выносить всех врагов. Вот только благодаря ней я достиг всего того, что имею. К чему сейчас это всё поясняю? К тому, что решение лезть в самые глубины задницы грувак, вытаскивая бойцов «Зет», я принял не сердцем или долгом, как сделал бы какой-нибудь герой из имперских агитационных листовок. Я оценил его с позиции того, что из этого могу получить я сам.

Итак!

Если я просто постою в сторонке и посмотрю, как ксорхи завершают формирование пятидесяти марионеток, то не получу ничего. Вот совсем ничего. По договору со Станисом Соларионом, Арис и полный состав «Теней» переходят в моё непосредственное подчинение при положительном вмешательстве во время операции. Точнее, когда всё вокруг будет говорить о том, что провал неизбежен, должен появиться я и всё порешать, как какой-то папка.

Провал, причём самый что ни на есть полный, в наличии имеется. Вот только вмешательства нет. Если я приду к советнику императора с рассказом о том, как «ваши бойцы превратились в марионеток, я стоял рядом и очень за них переживал», что услышу в ответ? Как мне кажется, ничего хорошего. Если же промолчу, то тоже ничего хорошего для меня не будет. Ксорхи, которые управляют марионетками, считают их память и осознают, что вместе с ними на битву пришёл некто с позывным Ксорх. Причём этого Ксорха они не превращали. Сложить одно с другим труда не составит, так что верховные ксорхианцы тут же поймут, что я жив. Что тогда произойдёт, даже думать не хочется. Есть у меня подозрение, что за мной начнётся охота. Чего я очень хотел бы избежать.

Да даже если про меня забудут сейчас, пятьдесят пар ксорхианских глаз с допуском на самый верх — это та напасть, которая для меня вредна. Рано или поздно эти глаза доберутся до всего, что плохо лежит. А у меня, если смотреть объективно, много чего лежит плохо. Корабль, врата, предметы предтеч. Слишком много всего ценного, чтобы светить этим перед чужими.

Ну и третье, самое простое. Если позволю ксорхам превратить всех в марионеток, то у меня не появятся должники среди элиты. Что-нибудь сейчас придумаю — «Зет» просто так мои действия не оставит. Наверняка почувствуют себя мне должными, как это ощутили все, кого я вытащил с Гипериона-7. Должников, как говорится, много не бывает. Никогда не знаешь, когда они тебе пригодятся.

Забавно, как легко действовать, когда ты принял какое-то решение. Сомнения остались где-то позади, впереди только чёткая уверенность в том, что я прав. Даже несмотря на место, где я находился.

«Хорошо, если ты всё решил, вот что я предлагаю», — Эхо, прекрасно умея считывать мои мысли, уже разработал начальный план. — «План с пометкой „никогда так не делать“. Всё, как ты любишь».

Мне оставалось только ухмыльнуться, выслушав предложения Эхо. Действительно, я слишком плохо на него влияю. Если логически обосновать всё, что сейчас происходит, то можно гарантированно сказать, что спектакль с ловушкой ксорхи затеяли ради одного — операция группы «Зет» должна увенчаться успехом. Полсотни героев должны вернуться домой с желанным Соларионами трофеем, после чего расползутся марионетки по кабинетам и не факт, что белый туман останется в элитных бойцах. Может, переберётся в придворных, тут Эхо пояснить не мог. Да и не требовалось этого, потому что ключевое слово сейчас было одно — трофей. Корабль предтеч, ради которого всё и затевалось. Марионетки перетащат его на другую сторону своих врат, чтобы превратиться в героев. По-другому оно не работает. Собственно, поэтому врата до сих пор лежали у корабля целые и