Вне зоны доступа - Роман Феликсович Путилов

Я быстро накарябал несколько слов и показал записку «либералу», а когда он попытался ее выхватить, я накрыл ее локтем, после чего, повернувшись в его сторону, коротким движением плеча изобразил боковой хук. На записке я написал «Хоть слово скажешь — будет драка в прямом эфире». Либерал покраснел и отвернувшись пробормотал, что-то неразборчивое, типа, пусть народ решает, но я не дал ведущей уточнять, чем я плох на посту народного избранника, а, как в школе, поднял руку.

— Да, Павел Николаевич? У вас вопрос?

— Если можно, я бы хотел задать вопрос приглашенному эксперту из партии большевиков.

— Да, пожалуйста, у нас же здесь свободное общение…- кивнула дама.

Ну да, конечно, свободное общение. Явно готовилась какая-то провокация против меня, но, что-то не срослось. Большевика я сейчас размажу по столешнице, а второй отказался веселить публику мордобоем и обливанием водой из стаканов, что было, как раз, в стиле его шефа.

— Скажите, Владлен Ильич, а в какой области вы эксперт?

— Что? Да я, молодой человек почетный академик международной академии социальных наук…

— Почем диплом брали, «академик»? Не переплатили? Заодно дворянство не прикупили, графский титул?

По тому, как забегали глаза «большевика-академика», я понял, что или угадал, или большевик был близок к приобретению приличной дворянской родословной, что по телевизору широко рекламировали несколько «дворянских собраний», но давить в эту точку я не стал, все равно не признается, а бегающие глазки к протоколу не пришьешь.

— Да Бог с ним, с дворянством, тем более, говорят, что сам Ленин был из потомственных дворян. Разговор не об этом. Нормальное образование у вас есть? Ведь «эксперт» — это лицо, обладающие глубокими знаниями или богатым опытом в определенных науках или ремеслах. Вы что умеете, что закончили?

— Я заочно закончил высшую партийную школу и монтажный техникум…- побагровел «большевик»: — Я инструктором райкома пять лет, как один день…

— Ну понятно, ничего толком не умеете, только языком по бумажке, скучно чесать… — отмахнулся я.

— То есть, Павел Николаевич, вы большевиков не любите…- приглашающе произнесла ведущая. Ага, сейчас. Ты Машенька, конечно, чудо, как хороша, но, я на такие дешевые провокации не покупаюсь. Наш Город всегда находился в легкой оппозиции к центральной власти, а сейчас, тем более, в «красном поясе», и сейчас большевики необычайно популярны. Я бы с удовольствием перебрался под их крылышко, и тогда бы, в день голосования, на участки пришли бы тысячи пенсионеров, дабы, повинуясь призыву партии, поставить галочки в бюллетенях напротив моей фамилии, но, не срослось, от «красной» партии списки кандидатов заполняют вот такие Владлены Ильичи, в серых костюмах, не способные обсудить горячую тему без бумажки.

— А еще, Владлен Ильич, вы не большевик, а самый настоящий перерожденец. Да, да, перерожденец! Помниться, Владимир Ильич Ленин один костюм имел, темненький такой, в котором и заседания Совнаркома вел, и бревна на субботниках таскал. Он, я думаю, никого потрепанной одеждой не попрекал. Интересно, а тех делегатов первого Съезда Советов, что декреты о мире и земле приняли, и в дранных шинелях и бушлатах в Смольный со штурма Зимнего дворца пришли, вы бы тоже в зал не пустили? Мандаты бы отняли?

Большевик пытался что-то вставить в поток моих обвинений, но я не дал ему и шанса.

— Я, к вашему сведенью, Владлен Ильич, сюда тоже из окопов прибыл, из наших, милицейских окопов. Докладываю своим избирателям, что смотрят на нас у экранов телевизоров. Сегодня мое подразделение задержало двух опасных преступников, изъяли крупную партию героина, и да, я их задерживал в стареньком свитере и потертых джинсах. У меня хороший костюм в машине, на вешалке висит, но я банально, не успел переодеться, опаздывал на вашу передачу. И травму свою я получил…- я вскинул небрежно перемотанную посеревшим бинтом кисть: — Именно на задержании, первую помощь мне коллега оказал — к врачам мне только еще предстоит попасть, а то болит, сил терпеть нет. А вы что полезное для страны и Города сделали сегодня, Владлен Ильич?

Глава 24

Глава двадцать четвертая.

Под прицелом сотен глаз.

Ноябрь 1995 года. Город. Заречный район. Бывшая квартира Маркиной.

Ирина встречала меня на пороге квартиры с упаковкой бинтов и флаконом с перекисью.

— Показывай руку!

— Откуда ты… ну да. — я вынул поврежденную кисть из кармана куртки и показал. Грязные бинты я выкинул по дороге, надеясь, что Ира не заметит, забыв, что мою «боевую» травму сегодня по телевизору видело множество людей.

— Так! — многозначительно протянула подруга: — Давай, помогу куртку снять, иди в ванную, руку вод водой ополосни и обрабатывать будем. А завтра в «травму», прямо с утра.

— Не поеду я в «травму», там очередь на пять часов, что, я не знаю. И вообще…

— Ну как хочешь, руку потом отрежут, сам виноват будешь…

Меня накормили, напоили, перевязали и уложили спать, чем и закончился этот чрезвычайно трудный день.

Левобережье. Общежитие УЖКХ. Комната четы Буханкиных.

Ольга еще вертелась перед мутным зеркалом, висящим на стене, меряя блузки, кофты и что-то еще женское, небрежно брошенное под ноги Буханкиным этим высокомерным жуликом Громовым, когда рука Роберта нащупала под подкладкой старой спортивной сумки что-то округлое и тяжелое. Сначала Роберт решил, что это старинные монеты, несколько которых мужчина видел у своего знакомого и тот говорил, что они весьма и весьма ценные. Роберт решил выяснить это позже, но Ольга, казалось бы, глубоко погрузившаяся в процесс примерки ношенной одежды от неведомой Ленки, чутко, как кошка, насторожила уши.

— Ты чем там звякаешь? — Ольга, как коршун, метнулась от зеркала и нависла над Робертом: — Показывай, что нашел.

Спорить с дурной бабой не хотелось, она могла и драку учинить, поэтому Роберт вытащил из сумки пакет с добычей — под мутным целлофаном виднелся десяток медалей.

— Это что такое? — Ольга вытянула из кучки наград самую блестящую медальку: — Это что, золото?

— Да какое там золото…- тяжело вздохнул муж.

— А…- разочарованно вздохнула Ольга и разложила награды в сторону, видимо не потеряла надежды найти золото: — Смотри, что тут написано…

Роберт поднес к глазам клочок бумаги, на котором кривыми, небрежными буквами было выведено — «Олег, награды, дорого…» и указан номер телефона.

— Дорого…- как зачарованная, повторила Ольга: — Завтра позвони по