Вне зоны доступа - Роман Феликсович Путилов

— Да это все ерунда, тут одни юбилейные висюльки, у моего отца их целая куча была.

— Ты если такой умный, то скажи, сколько вот эта медаль стоит? — Ольга вновь вытащила из кучи кругляшей самую блестящую награду, любила она все блестящее и яркое.

— А я откуда знаю! — вскипел Роберт: — Я в ценах не разбираюсь, знаю, что дорого они стоить не могут.

— Вот завтра сходишь и все продашь. — отрезала Ольга, завершая разговор и фыркнув, вновь повернулась к зеркалу, приложив к груди очередную блузку.

На следующий день Роберт добежал до вахтерши, бессмысленно сидящей целыми днями у входа в общежитии, и та за пятьсот рублей позволила позвонить «Только недолго» с, перемотанного синей изолентой, телефонного аппарата, стоящего на ее столе.

— Медали? — голос Олега на другой стороне телефонного провода, звучал уверенно и оптимистично: — Привози, берем все, цена — по верхней границе рынка. Только приезжай к пяти вечера, у меня, как раз, окно будет в это время.

Роберт не понял, что такое верхняя граница рынка, но решил, что откровенную гадость этот, уверенный в себе, «коммерс» клиенту говорить не будет.

Олег «Награды дорого» торговал в небольшом киоске в переходе станции метро, и работал с широчайшим набором товаров, от игральных карт до презервативов с усиками. Прочитав на листе из школьной тетради, что кроме всего прочего, Олега скупает еще и антиквариат, Роберт решил, что «Олег-награды дорого» — большой специалист.

Но, Олег, почему-то, на появление Роберта отреагировал очень вяло — разложил многочисленные медали на прилавке и начал перекладывать их с места на место, постоянно повторяя «Угу!» и «Хороший сохран». Наконец он принялся считать что-то на листке бумаги, после чего протянул его Роберту. Цифра там совсем не впечатляла, но с худой овцы хоть шерсти клок.

— Надо бы добавить…- пробормотал Роберт: — Я у соседнего входа дороже цены видел.

Он думал, что скупщик сейчас пошлет его… «в соседний вход», но тот покладисто кивнул и приписал на клочке бумаги еще двести рублей.

— Пиши внизу, только, чтобы влезло. «Получил за проданные награды» и итоговую сумму ставь, дату и подпись.

Олег достал из кармана брюк увесистый «лопатник» и теперь перебирал там купюры, стимулируя Роберта скорее подписывать «цыдулю» и не особо задумываться.

Стоило Буханкину отложить в сторону шариковую ручку и протянуть длань за деньгами, как два парня, доселе выбиравшие у соседнего киоска дамские ажурные чулки, больно стукнув Роберта под ребра. Заломили ему руки сзади и сковали их, появившимися, как из воздуха, наручниками.

Пока Роберт стоял в униженной позе (руки, скованные за спиной «браслетами», воздеты высоко вверх, а лицо, напротив, уткнулось в стеклянную витрину сильно ниже прилавка, как будто Роберта, край как, заинтересовали мужские плавки, разложенные там), милиционеры, а это были именно милиционеры, а не какие-то фетишисты по женским чулкам, оформляли какие-то документы, строгими голосами задавая Олегу вопросы, смысл которых от Роберта ускользал.

Внезапно Альерта поволокли вперед, все также — руки вверх, голова вниз, стараясь при этом, этой самой головой, открыть тяжёлые стеклянные двери на входе в метро. Потом, уже на улице, бросили в легковую машину, стоявшую у входа на станцию, и повезли куда-то, в ужасную неизвестность.

Попытки завязать разговор с милиционерами или предложение «заплатить штраф на месте» оказались неудачными — никто с Робертом не разговаривал, милиционеры в гражданской форме одежды перебрасывались отрывистыми фразами, пока не подкатили к огромному зданию общежития, из которого пару часов назад Роберт отправился за наградой за награды.

— Вы этого гражданина знаете? — Роберта подтащили к столу вахтера, но вахтерша, прекрасно его знавшая, побледнела и заорала: — Галя! Галя! Бежи сюда скоренько!

Комендант Галина Васильевна, величественно появилась в фойе общежития и неспешно двинулась к столу.

— Что вы кричите, Фима Кондратьевна? Молодые люди хулиганят? Вызывайте милицию!

— Молодые люди приехали обыск проводить. — отрезал один из милиционеров, высокий, с лицом настоящего уголовника и сунул коменданту красные «корочки» в самое лицо, так резко, что женщина отшатнулась: — В какой комнате гражданин проживает? От какой организации заселялся?

— А у вас санкция есть на проведение обыска? — собравшись с духом, поинтересовалась комендант.

— Галина Васильевна, ну какая тебе санкция? — из-за спины высокого «бандита» выдвинулся второй милиционер, ростом поменьше, но такой-же наглый: — Тебе напомнить, что общежитие является специальным видом помещений и ты, а тем более я, в любую комнату можем войти в любое время? Или ты опять хочешь со мной поругаться?

— Ой, Виктор Павлович! А я вас не узнала! Богатым будете! — расплылась в фальшивой улыбке «коменда».

— Давай, пошли с нами и бабульку бери, понятыми будете.

Перевернув всю комнату, менты нашли под кроватью пропуск на завод, с фотографией какого-то мужика, которого Роьберт видел в первый раз жизни, зато глаза Ольги вильнули в сторону, старательно не встречаясь взглядом с мужем, а комендант с бабкой-вахтером понимающе переглянулись.

А потом из чемодана Роберта извлекли огромный ножик, который мужчина прихватил с собой из деревни.

— Нож твой?

— Мой. — Кивнул Буханкин: — Мой, в деревне делал, из рессоры лично выточил.

— Ну все, Роберт, угрелся ты. Статья двести восемнадцать УК, часть вторая, до двух лет. Собирай вещи…

— Мужики, ну какая статья? — взвыл Роберт: — Ножик сам выточил, свинок колоть, взял с собой, сам не знаю зачем.

— Смотри сюда. — мент ловко завертел кинжалом, прикладывая его к своей руке: — Видишь, длина какая? Крестовина — упор, жесткий упор клинка. Холодняк, однозначно, в натуре.

— Ты где живешь, бедолага? — мент бандитского вида, что старательно что-то писал в, официального вида, бумагах, поднял голову.

— Я здесь живу…- растерянно пробормотал Буханкин.

— Нет, не живешь ты здесь, не получается у тебя в Городе спокойно жить. Мы тебе, так и быть, пойдем навстречу, потому что видим, что ты мужик неплохой, просто невезучий. Ты отправляйся к себе в деревню и живи там спокойно, и тогда у тебя все будет тип-топ. Но если ты решишь в Городе остаться, то эти бумаги все в дело пойдут, так что решать тебе.

Когда за ментами и комендантом хлопнула дверь, Ольга, все время, молча, просидевшая на кровати, вскочила и гневно топнула ногой:

— Сволочи, завтра позвоню Полине Илларионовне, она нотариус, она этим ментам…

— Это кто такой? — Роберт наконец