Без права подписи - Айлин Лин

— То есть освидетельствований в нынешнем году вы не производили? Заключений не выдавали?

— Никаких.

Громов достал из папки лист и протянул ему.

Фрезе с трудом взял бумагу одной рукой, поднёс к глазам и быстро прочитал.

— Это заключение за моей подписью, — удивлённо проскрипел он.

— Именно.

— И датировано июнем нынешнего года.

— Именно, — повторил адвокат.

Иван Устинович нахмурился, не сводя глаз с листа.

— В июне нынешнего года я был в Карлсбаде. У меня есть квитанции, наверняка сохранились записи в гостиничной книге. Я физически не смог бы принять Оболенскую, и как вы понимаете, подписать подобное заключение. Но… подпись моя, сомнений нет.

Громов едва заметно удовлетворённо кивнул:

— Я как чуял, что тут не всё чисто… А скажите, Иван Устинович, кто вёл ваши бумаги?

— Был у меня письмоводитель. Евгений Пчелин. Несколько лет служил: вёл переписку, разбирал бумаги, готовил выписки, записывал пациентов. Когда я уезжал на лечение, оставлял его при доме следить за порядком в делах. Я ему доверял.

— Был?

— Я его рассчитал в сентябре, — сухо ответил Фрезе. — Платить ему, как прежде, уже не мог.

Фрезе снова вчитался в текст, шевеля беззвучно губами, затем положил бумагу себе на колени, прикрыл ладонью и сидел так несколько секунд.

— Каков подлец, — выдал наконец тихо.

— Мне нужно, чтобы вы выступили в суде. И повторили всё то, что сказали мне сейчас. Что уже более года не практикуете, и что в июне были за границей на водах. А бумагу вам хитро подсунули, чтобы получить вашу подпись.

— Я приду, — ответил врач. — Хотя бы ради того, чтобы смыть с себя эту грязь. Но с условием.

— Слушаю.

— Вы найдёте Пчелина и удержите его так, чтобы он не успел исчезнуть, или не успел повеситься от раскаяния, ежели у него вдруг проснётся совесть. Мне нужно, чтобы он ответил не только передо мной.

— Это я вам обещаю.

Фрезе назвал адрес письмоводителя и Громов поднялся. Попрощавшись с хозяином дома, пошёл на выход.

— Егор, — негромко окликнул он Лаптева, спускаясь с крыльца, — найди этого хитрована. И спрячь так, чтобы никто не нашёл до следующего заседания.

— Понял. Но сначала доставлю вас до дома.

* * *

Пчелин жил на Петербургской стороне, в доходном доме с облупленными воротами и двором-колодцем, где даже днём стоял сумрак. Дворник, увидев Лаптева, сразу нашёл себе занятие у сараев и сделался глух и слеп.

Егор поднялся на третий этаж. Дверь Пчелин открыл не сразу. За ней долго шаркали, чем-то звякали, глухо ругались. Пришлось постучать ещё раз и настойчивее и, наконец, шаги приблизились.

— Кто там?

— Евгений Пчелин?

— Да. И что?

— Нам надо поговорить.

— Пф! Проваливай! — донеслось из-за закрытой двери.

— Тут вам передать велено. И ещё деньги, — Егор вынул несколько монет и потряс ими. Мелодичный звон не остался незамеченным. Вжикнул затвор и створка приоткрылась.

— Давай сюда и провали… — заговорил было Пчелин, но Лаптев ловко просунул носок сапога в щель, затем резко толкнул дверь плечом и спокойно вошёл.

Перед ним в полной растерянности, раззявив рот, испуганно замер невысокий человек лет тридцати пяти, в домашнем сюртуке, небритый, с бегающими глазами.

— Давай, шагай, — мотнул головой Лаптев. — И не вздумай шуметь, иначе сильно пожалеешь.

Пчелин, икнув, суматошно развернулся и прошёл в гостиную. Квартира была тесная и неухоженная. На столе остатки ужина, на стуле смятая рубаха, у окна сундук с наваленными поверх бумагами, ещё одна дверь, вероятно, за ней была спальня.

— Вы кто т-такой? — Евгений отступил на два шага, и застыл. — П-по какому праву врываетесь?..

Егор специально выдержал паузу, отчего глазки Евгения забегали пуще прежнего.

— Заключение касательно Оболенской, зачем подсунул Ивану Устиновичу на подпись?

— Я не понимаю, о чём вы… — Пчелин побледнел так, будто сей момент отдаст концы.

Лаптев шагнул ближе.

— Понимаешь. С первого слова понял. Кто заказал?

— П-пошёл вон, — взвизгнул мужчина, трясущимся пальцем ткнув в сторону выхода.

Егор ударил его ладонью по щеке — хлёстко и жёстко.

— Ещё раз. Кто заказал?

Пчелин прижал руку к горящей щеке, отступил на шаг и часто заморгал.

— Это Штейн приходил, — выдохнул он наконец, когда понял, что человек напротив настроен серьёзно.

— Сколько заплатил?

Евгений закрыл глаза и назвал сумму.

— Ладно, — кивнул Лаптев. — Надевай пальто.

— З-зачем… Куда?..

— В участок. Там доскажешь.

— Я никуда не пойду!

— Пойдёшь. Ещё как пойдёшь, — оскалился Егор, и Пчелин судорожно вздохнул, едва не подавившись воздухом.

Через пять минут они оба спустились на первый этаж, вышли на улицу и сели в ожидавшую за углом пролётку.

В участке их приняли без лишних вопросов. У Лаптева там были свои люди. Дежурный только скользнул взглядом по Пчелину и велел отвести задержанного в отдельную камору.

— До завтра посидит, — проворчал он. — А после уж решайте, что с ним делать и лучше по закону.

— По закону и решим, — кивнул Егор.

* * *

Утро семнадцатого декабря выдалось ясным, мороз был не лютый, но настойчивый. Он понемногу забирался под воротник, оседал за шиворотом и до мурашек колол кожу.

Ратманов стоял у дощатой будки на строительной площадке близ Смольного и смотрел, как в его сторону движутся три пролётки.

Вот они одна за другой остановились. Из первой выбрался статский советник Бажанов, инженер путей сообщения, командированный по распоряжению Инженерного совета Министерства путей сообщения для осмотра. Высокий, корпулентный, с аккуратной седой бородой, в тяжёлой шубе с собольим воротником. Он ступал степенно, с начальственным достоинством. Следом за ним вылез секретарь с кожаной папкой под мышкой. Из второго экипажа вышли двое: молодой инженер Сомов и коллежский асессор Мишин, в очках и форменной шинели. Из третьей показался Панкратов, производитель работ, поставленный Горчаковым наблюдать за ходом строительства, и с ним двое десятников.

Бажанов, подойдя к Ратманову, снял перчатку, подал руку.

— Андрей Львович. Рад, что вы изволили прибыть лично.

— Я прибыл, потому что именно я подал заявление, — сухо отозвался Ратманов, пожимая протянутую ладонь. — И намерен присутствовать при осмотре с начала до конца.

— Разумеется, — кивнул Бажанов. — На то и заявитель,