Рыцарь пентаклей - Юрий Витальевич Силоч

Орди тихонько выругался и решительно пошел в сторону пока еще не совершенного смертоубийства.

– Ни за что! – ответил гвардейцам Йоганн. – Зато я даю вам шанс убрать сабли в ножны и уйти дальше пьянствовать.

– Ах ты!.. – Оскорбленный офицер собрался положить конец препирательствам при помощи единственного смертельного удара, и его друзья не остались в стороне. Орди стиснул зубы и побежал сквозь толпу, расталкивая богатых и знатных брунегенцев, как на каком-нибудь рынке, но все равно категорически не успевал.

Однако варвар показал, что не лыком шит. Все три удара пришлись в пустоту. Все три гвардейца спустя мгновение обнаружили, что их ладони пусты и очень болят, а Йоганн сжимает за клинок последнюю саблю в громадной лапе, замотанной в шкуру.

– Эй! Это наградное оружие! – всполошился рыжий гвардеец и полез было на варвара с голыми руками, но друзья, к счастью, его остановили. Йоганн с ухмылкой сломал клинок о колено и бросил в траву. А затем бросился вперед сам.

Орди застыл, совершенно ошеломленный зрелищем. За время жизни в бродячем цирке он видел, как жонглируют шариками, бутылками, кеглями, шпагами и горящими факелами, но никогда – людьми.

Варвар подбрасывал вопящих гвардейцев прямо в крону дерева. Оттуда слышались стук, вскрики – и люди падали обратно, но Йоганн вовремя их ловил и кидал снова до тех пор, пока все трое не зацепились где-то в густой листве. Их не было видно, но о том, что они все еще находятся там, можно было судить по слабым проклятиям и стонам.

Варвар постучал ногой по дереву, дабы убедиться, что гвардейцы висят крепко. Вековое дерево содрогнулось, послышалась новая порция ругательств, но никто не упал.

Шокированные дворяне стояли, не зная, как реагировать.

В Йоганна уперлись десятки взглядов, и здоровяк, не побоявшийся пойти против троих вооруженных людей, стушевался и опустил глаза.

Неизвестно, чем все закончилось бы, если б не давешний генерал: каким-то невероятным образом он протолкался в первые ряды и громко зааплодировал, спровоцировав тем самым бурные и продолжительные овации. Солидные господа и тощие юнцы, почтенные матроны и их дочери, не особо отличавшиеся с виду из-за обилия косметики, – все хлопали в ладоши с тем же воодушевлением и блеском в глазах, что и простолюдины на ярмарочном представлении.

Ординари дал варвару знак, и тот, смущенный таким вниманием публики, подошел к молодому человеку, раздвигая толпу одним своим видом:

– Милорд?

– Пойдем в дом, Йоганн, – сказал тот скучающим голосом. – Надеюсь, здесь ты уже наигрался.

Внутри звучала музыка. Оркестрик, расположившийся на небольшом возвышении, исполнял нечто не то чтобы унылое, но уж очень медленное и утонченное. Такая музыка, ненавязчивая и исполняемая в основном смычковыми, словно говорила: «Сюда не пускают кого попало».

Едва молодой человек переступил порог, как сразу же понял, о чем предупреждал его Тиссур, когда убеждал надеть мундир с орденами и лосины. Здесь это была своего рода униформа. Орди ожидал столкнуться с презрением, насмешками и гневом, более того, он рассчитывал с их помощью привлечь всеобщее внимание, но вместо этого видел в глазах людей лишь слабое недоумение. И это унижало куда сильней, чем открытый негатив.

В главном зале все было легким, белым и воздушным, как платье невесты.

Много живых цветов и света: он лился сверху, с огромных хрустальных люстр и со стен, увешанных канделябрами. В центре неторопливо кружились пары. Дамы постарше предпочитали гвардейцев: юных, блестящих и отглаженных до хруста. Светские хищницы вцеплялись в добычу, гладили ткань мундиров пухлыми пальцами, закованными в золото и бриллианты, томно ворковали и закатывали глаза. Их обрюзгшие мужья в то же самое время танцевали, прижимаясь к молоденьким и свежим красавицам. От обилия сальных улыбок и похотливых намерений воздух в зале казался маслянистым.

– Аперитив, господа? – Перед троицей возник лакей в мундире, который мог бы дать сто очков вперед любому гвардейскому. Белые перчатки, парик с буклями и снова этот недоумевающе-снисходительный взгляд, от которого юноша сжал зубы: в нем просыпалось отвратительное ощущение, что он хуже даже этого лакея.

– Да! Благодарю вас. – Ординари взял высокий бокал игристого вина на длинной ножке. Виго и Йоганн воздержались. Варвар выглядел невозмутимым, но, судя по пальцам, которые нервно перебирали кожаные тесемки, поддерживавшие шкуру, чувствовал то же самое, что и Орди.

Юноша повернулся к своим сопровождающим и приказал шепотом:

– Погуляйте тут. Развлекайтесь, но глаза и уши держите открытыми!

Спутники кивнули и безуспешно попытались раствориться в толпе, а Орди отправился туда, где в золоченой раме висела огромная, во всю стену, карта мира. Под ней стояли друг напротив друга диванчики и кресла – своего рода спокойная лагуна посреди бушующего моря веселья. Над лагуной, как над жерлом вулкана, поднимались густые клубы табачного дыма, в котором зловеще поблескивали стекла моноклей, скрывавших водянистые глаза.

– Лорд Ординари? Это вы?

Юноша поднял взгляд и слегка растянул уголки губ.

– Да, это я. Мы знакомы? – Он сначала и не понял, кто с ним говорил. Мужчины, сидевшие в кругу, были совершенно одинаковыми: крючковатые носы, седины, дорогая одежда неброских цветов. Они разительно отличались от тех, кто сейчас вальсировал в центре зала с девушками, желавшими обрести богатых покровителей. Здешние дамы тоже выделялись на фоне прочих светских львиц: сухие недовольные рты, обрамленные сетками морщин, все время недовольно кривились, даже во время улыбок – насквозь фальшивых и холодных. Эти женщины почти не носили украшений, но не из скромности, а лишь потому, что их наряды и без того были настолько роскошны, что никакая здешняя красотка не смогла бы с ними конкурировать. Не платья – произведения искусства.

– Да кто же вас не знает? – растянул бледные губы один из носов-крючком. – Весь город только и делает, что говорит о вас. Проходите, молодой человек. Присаживайтесь.

– Охотно, – согласился Орди, тщательно скрывая первобытный ужас.

Юноша внутренне подобрался, словно собираясь нырять в ледяную воду. Каждый следующий шаг давался труднее предыдущего, сердце бешено колотилось, перекачивая кровь, щедро сдобренную адреналином, – и молодой человек замедлялся, с удивлением глядя на собственные ноги, которые вдруг отказались подчиняться.

Мягкое кресло оказалось ловушкой: молодой человек в него попросту провалился и был вынужден не сидеть, а полулежать. Очень неудобно для того, кто пришел сюда не отдыхать, а работать: подобная поза мало способствовала сосредоточению. Взгляды присутствующих уткнулись в Орди, как копья.

– Так кто же вы такой, лорд Ординари? – спросил нос-крючком.

Юноша пожал плечами:

– Слишком размытая формулировка. Я – это я. Ни больше ни меньше.

Одна из дам издала негромкий скрипучий смешок:

– Говорят, что скромность украшает