Рыцарь пентаклей - Юрий Витальевич Силоч

– Не отдавать! – решительно сказал Тиссур. – Тянуть время, говорить, что нам нужно все пересчитать! Ты что, хочешь просто взять и выкинуть на ветер целую кучу золота?! Оно нам еще понадобится!

– Хочу, – просто ответил Орди. – Но от нас этого и ждут, что мы начнем юлить, изворачиваться, цепляться, придираться к словам… И как минимум по этой причине так делать нельзя.

– Да почему нельзя?! – воскликнул Тиссур. – Это же безумие!

– Это люди, – возразил Орди с чугунной уверенностью. – Я знаю, о чем говорю, поверь мне.

Король взвился под самый потолок.

– И это все обоснование?! «Поверь мне»? Просто напоминаю: мы тут совсем недавно говорили о том, что некоторые решения нужно принимать сообща!

– Я только за, – развел руками молодой человек. – Можем обсудить. Расскажи, как ты все видишь. – Он откинулся на спинку кресла и скрестил руки на груди.

– Да, отлично. – Король вновь опустился на уровень глаз. – Так что давай-ка мы сделаем вот что: во-первых, заморозим выдачу денег. Все так делают во время паники – это нормально. Во-вторых, перекупим пророков, пусть вещают о том, что ворон внезапно опростался золотой горой прямо на головы брунегенцев. И в-третьих, мне нужно добраться до Капкана. Я уверен, что все это затеял Регент, но идеи принадлежат именно нашему дорогому Рудольфу. Устраним исполнителя – получим отсрочку и перехватим инициативу.

Орди поморщился так, словно попробовал на вкус уличную еду.

– Прекрасно. Нормальные такие королевские методы. Извини, но на это я не могу пойти.

– Нет, дорогой мой, – процедил Тиссур. Его глаз угрожающе засиял. – Мы поступим по-моему. И не потому, что я, вообще-то, действительно король, а потому, что твои авантюры нас похоронят.

– Мои авантюры, – усмехнулся Орди, – дали нам деньги, власть и влияние. Но ты, конечно, король, да. Вперед. Руби головы. Разрушай репутацию. Действуй стандартно и предсказуемо. Ты же сам не так давно говорил, что вознаграждать людей нужно не скупясь.

– Это другое! – Зубы Тиссура заскрипели так, что с них едва не посыпалась крошка. Юношу это только раззадорило.

– Поправь меня, если я неправ, но короли, кажется, прибегали к услугам советников. Хотя бы иногда.

– Да! – рыкнул Тиссур. – Но только когда сами не понимали, что нужно делать!..

– Хорошо. Хорошо, ваше величество. – Орди был нарочито официален и вежлив. Слова Тиссура о том, что он-де и правда король, его сильно укололи. – Я вас выслушал. Теперь послушайте вы. И, если мне не удастся вас переубедить, – что ж, хватайтесь за нож и бегите убивать Капкана.

К полудню возле небольшого купеческого особняка, архитектор которого страдал отсутствием вкуса и чувства меры, собралась толпа.

Естественно, люди пришли смотреть не на многочисленных мраморных купидонов, львов и чаши с фруктами. И не на разноцветные витражи, которые создавал человек, получивший приказ «Сделай так, чтобы от взгляда в мое окно начинало тошнить и кружилась голова». И не на колонны разного вида и размера. И даже не на статуи обнаженных дев, хотя многие на них таращились.

Как это обычно бывало в Брунегене, от силы половина толпы пришла сюда по делу: чтобы вернуть золото, отданное лорду Ординари, а остальные присоединились позже – из любопытства, скуки, жажды общения и, судя по частым крикам «горячие пирожки!», наживы.

В особняке расположилась контора «пирамиды», которой владел Орди, но сейчас, несмотря на рабочее время, деревянные двери с бронзовыми ручками в виде львиных лап были закрыты. Народ роптал.

Слухи гуляли по толпе из конца в конец, видоизменяясь по дороге. Стоило кому-то сказать «Ординари», как кто-то подхватывал «А? Где Ординари?» – и менее чем через минуту люди уже твердо знали, что Ординари сбежал в дальние страны на торговом корабле, переодевшись крокодилом и забрав с собой все золото и десять наложниц.

Солнце поднималось все выше и словно подогревало людей. Толпа пришла в движение, начала бурлить, кое-где появились жерди и импровизированные дубины – и тогда двери распахнулись. Распахивались они достаточно долго, поскольку створки были очень тяжелыми, а сил двух худосочных девиц в коротких платьях явно не хватало. Но неважно: двери так или иначе открылись, и на свет вышел Ординари.

– Здравствуйте, друзья! – Он приветственно развел руками, будто хотел обнять толпу. Следом за ним донеслись бравурные звуки духового оркестра – ритмичные «пум-пум-пум». – Рад видеть здесь всех вас! Проходите, не стесняйтесь!

Люди недоверчиво переглянулись. Они и так собирались вломиться в особняк и разбить там все, что бьется, но такой подход их озадачил. Казалось, в нем скрыт подвох.

Самые смелые прошли внутрь и увидели в огромном бальном зале накрытые столы, огромную растяжку «Благодарственный вечер лорда Ординари» и столы-кассы, за которыми сидели улыбчивые девушки.

Народ заходил и осваивался. Поначалу люди ломанулись прямиком за деньгами, опасаясь, что на всех не хватит, но затем, когда поняли, что их никто не выгонит, безобразная давка преобразовалась в обычную очередь. Люди получали свои деньги и радушную улыбку, после чего шли есть маленькие бутербродики и пить вино. Они отходили от касс, озадаченно чесали в затылке и, окруженные сочувствующими, пробовали монеты на зуб.

От каждой из таких групп рано или поздно слышалось:

– Настоящие, ты погляди!

Все происходящее настолько отличалось от ожиданий людей, предполагавших, что их будут прогонять с охраной и ничего не дадут, что в зале то и дело раздавался треск порванного шаблона.

Орди был везде. Источал радушие, благодарил каждого, кто решился «помочь ему в нелегкую минуту», и крепко пожимал руки, независимо от того, насколько они были чисты. А спустя некоторое время забрался на трибуну, жестом приказал оркестру умолкнуть и толкнул вдохновляющую речь – одну из тех, которые научился произносить абсолютно искренне и эмоционально, но в то же самое время не задействуя ни единой клетки мозга. Полный автоматизм.

Народ расчувствовался, но пить и есть не прекратил, считая, что, раз уж деньги нашли, то бутербродиков и вина точно на всех не хватит. Однако лакеи и официантки неизменно заменяли пустые подносы полными.

Те люди, что уже получили деньги, слонялись по залу с полными карманами и потерянным видом. На клиентов Ординари было жалко смотреть, как будто мир обманул их в лучших чувствах. Жители Брунегена были готовы ко всему: к лживым обещаниям, к драке, к бунту, к погромам и убийствам, но оказались совершенно беспомощны перед лицом искренней благодарности, честности и радушия.

И когда один из вкладчиков, немного помявшись, встал в очередь и, дождавшись, когда его примут, спросил, воровато озираясь: «Девушка, скажите, а положить деньги