Калининградские вампиры. Тайна артефакта - Лисса Мун

лаборатории действительно зависела дальнейшая жизнь подруги, я разложила записи и углубилась в науку. Что-то важное до сих пор ускользало, как ускользал рецепт от Лизиного недомогания. Но я верила, что справлюсь.

Интуиция? Нарциссизм на грани безумия? Не важно. Братья-вампиры считали, что у меня недостаточно мотивации. И вот она тут как тут! Неужели они все подстроили, чтобы меня раззадорить?

Взгляд выхватывал с исписанных листов формулы и комментарии под ними. Трансизомеры растительного ликопина накладывались на схемы преобразования порфирина в гемоглобин.

«Ликопин обеспечивает защиту ДНК, что предотвращает онкогенез», – нашлась на полях фраза из давнишнего сна, после которой я кинулась сажать помидоры. Тоже абсолютное безумие! Но тогда меня поддержал Руслан Игоревич, увидел перспективу. Возможно, вовсе не привычными людям органами чувств. Вдруг вампир ощутил магию?

И тут перед глазами все поехало: как и в том сне, я оказалась в огромной томатной теплице, закольцованной во времени и пространстве. Нет, мои ноги упирались в кафельный пол лаборатории, но воображение или, может, душа перенеслась в ароматный мир. Солнечный луч заскользил по лицу, а вместе с ним заскользили и мысли: гемоглобин – всего лишь комплекс порфирина с двухвалентным железом; а с магнием получается хлорофилл. Если я заменю железо на магний, цвет поменяется с красного на зеленый. Производные порфирина с кобальтом – витамин В12. Порфиринсодержащие пигменты – краски жизни, необходимые для существования почти всех организмов.

Но цвета – это лишь наше восприятие электромагнитных волн. Наша интерпретация, созданная мозгом. И на свету же, который является не чем иным, как электромагнитной волной, протопорфирин выделяет активный кислород, вызывающий перекисное окисление липидов клеточной мембраны, отчего она разрушается!

Свет! Видимый ли глазу или электромагнитная волна иного спектра. Лунный рассеянный, как советовала Эдита для питания книги? Но именно он требовался для успеха эксперимента!

Окружающее состоит из мельчайших электромагнитных частиц. А биологию живых клеток Руслан Игоревич объяснял на одной из субботних лекций. «Во время активной фазы конфликта в органе растет колония бактерий прямо пропорционально размеру опухоли, чтобы на фазе восстановления произвести распад лишней ткани», – припомнила я третий биологический закон. А это всего лишь означало, что ничего не рождалось из ниоткуда и не уходило в никуда. Каждый процесс вел к преобразованию одной материи в другую. И то, что бактерии делали с клетками, подчинялось электромагнитным импульсам.

– Все появляется из света! – заверила я Химичка.

То, что не поддавалось объяснениям, вдруг четко сложилось в последовательность ярких картинок в моем воображении. Даже зацикленность теплицы из сна обрела символизм – замкнутая система, как и любой организм, поддерживалась в гомеостазе. И никто в ученом мире до сих не понимал, как наше тело осуществляло подобное постоянство.

– Я поняла, – заявила без капли скромности.

Новое озарение лишь дополняло картину, подробно объясняло мне, как именно бактериальный штамм из вампирской крови воздействовал на растительные клетки. А точнее, не только он. Но некоторые лучи в его присутствии творили настоящее волшебство.

Еще раз проверила расположение глицина в ферменте, отвечающем за синтез гема, небелковой части гемоглобина, когда к порфирину уже присоединилось железо. Синтез наладила давно. Позже добавилась новая стадия: построение вокруг него оболочки. И если до недавнего времени молекулы сворачивались через раз, то теперь я выделила из вампирской крови необходимый фермент. Он же содержался в их слюне, у всех похожий, но неидентичный. И пока мне не удалось получить новый, использовала имеющиеся образцы. Ведь намеревалась именно сегодня провернуть всю цепочку преобразований от начала до конца!

Из холодильника на лабораторный стол переместилась банка с томатным соком и пробирка с выделенным в прошлый раз веществом.

Мало!

И только я направилась к чашкам Петри, чтобы разглядеть намеки на будущие колонии производителей, как в дверь постучали.

– Кто? – насторожилась я.

Руслан Игоревич всегда залетал без стука, липовый инвестор вообще любил подкрадываться незаметно. При воспоминании Тристана под ребрами заныло, а по позвоночнику прошла волна дрожи. Выжил ли он в той разборке?

– Да и какое мне дело? – попыталась успокоить себя вслух и поморщилась от боли на месте огромного ожога. Я хоть и намазала его тем, что нашлось, но намного легче не стало.

В этот же момент в дверь протиснулась Белоусова.

– Трудишься? – буднично осведомилась она, хотя никогда прежде не интересовалась моим исследованием и не заглядывала поболтать. – Наука успокаивает. После насыщенных охотой ночей приходят озарения.

Мы ведь не стали подружками оттого, что ее собака покусала меня вот уже второй раз?

– Верно, – согласилась я. – Ты хотела что-то узнать?

– Предупредить, – высокомерно осклабилась она. – Ты влипла.

– Всего лишь?

Но ответить Лилия не успела, на пороге появился Максим Андреевич.

– Самые перспективные аспирантки, и все в одном месте, – вместо приветствий польстил ректор с широкой улыбкой, которая тут же сменилась напряженным оскалом. – Мы все теперь в одном месте! – рявкнул он, что аж пробирки зазвенели.

Лилия дернула плечом и приподняла брови, мол, «я предупреждала».

– Знаете, Ясина, – серьезно начал Максим Андреевич, взяв себя в руки. – Теперь все ваши разработки будут под моим личным контролем. Слышите, все! – Он пригладил коротко стриженный затылок и продолжил, загибая пальцы: – Неучтенные охотники, бесконтрольная алхимия, невидимые бухгальеры. Чем еще нас удивите?

Шеей ощутила, как напрягся под волосами Химичок. От поскребывания тонкими коготками по телу разбежались зяблые мурашки.

– Так я же… – начала было оправдываться, но поняла, что не в чем, да и незачем. – Желаю поскорее закончить заменитель крови. Дружелюбия со стороны охотников я и прежде не замечала: пару раз подвергалась нападениям, угрозам и укусам бухгальеров. – И плевать, что со стороны казалось, будто я жаловалась. – Вот и теперь нападки и претензии, Максим Андреевич. И как работать в такой нервной обстановке, скажите мне на милость?

– Что они тебе обещали? – жестко выплюнул ректор, переходя на «ты».

– Простите?

Нет, я, конечно, догадалась, что речь зашла о вампирах, но серая мышь Элис скончалась пару дней назад. Ничто так не закаляет, как непредвиденные обстоятельства, прогулки осенними вечерами в трикотажных шортиках и прыжки через костер.

– Прикидываешься? – опасно произнес ректор. – Можем эту твою лавочку и прикрыть. Следовало молчать и соглашаться. – Он кивнул головой в сторону моих записей и посмотрел на Лилию. – Разберешься в материале? И доведешь до конца. В том числе заклинания и составы невидимости. Это же надо! Морок?!

– Да, отец. – Лилия шагнула к моему столу и облокотилась, прильнув к черновикам.

Сердце пропустило удар, ладони сжались в кулаки, а вот ноги, наоборот, подкосились. Воздух громко ворвался в грудь через рот, но ответить хоть что-то я не успела.

– Не хватало нам войны с вампирами, – на своей волне продолжал