Молчаливые секреты - Александра Флинт

– Что он имеет в виду под «мертв», Реми?

Я не ответила, а инстинктивно повернула голову к витрине. Если Нинни увидела меня, то и любой мог. Любой парижанин. Любой Нова. Паника вот-вот грозила парализовать меня.

– Мы не можем оставить Нинни здесь, Зим. – Я произнесла эти слова, не осознавая этого.

– Ты же не серьезно? Я же рассказал тебе об Эделин…

Я снова грозно взглянула на него.

– Если ее увидят с нами, она тоже будет в списке. Она пойдет с нами.

Его выражение лица стало суровее, потом он вскинул руки в воздух, ругаясь.

– Bon sang![67] Реми, остальные меня убьют. Она не произносила клятву, а Подземелье…

– Вы можете наконец перестать делать вид, что я не стою прямо рядом с вами? – Нинетт возмущенно переводила взгляд с него на меня.

– Тогда мы найдем решение. Зим, они не должны ее поймать. Пожалуйста! – Я произнесла это слово тем же тоном, что и Казимир в переулке латинского квартала, умоляя выслушать его, и я знала, что надавила на правильную точку.

– Eh bien, soit[68].

Я благодарно кивнула, и на мгновение, которое растянулось и хранило бесчисленное количество мыслей, мы впились взглядами друг в друга, потом я повернулась к Нинетт:

– Слушай, я знаю, что у тебя нет причин мне верить, но важно, чтобы ты мне доверяла.

– Я не знаю, могу ли…

– Я серьезно. Ты получишь ответы, я все расскажу тебе в мельчайших деталях, даю слово, но не здесь. – Я снова быстро глянула наружу. – Можно так? Сможешь мне поверить?

Ее карие глаза потемнели, а потом она тяжело вздохнула.

– Я доверю тебе свою жизнь, ты же знаешь. И так быстро это не изменится.

Я не осознавала, что задержала дыхание, и теперь тихо выдохнула, взяла ее руку и переплела пальцы.

– Больше мне знать и не нужно.

1-й округ, Париж

В Подземелье царил переполох, и мы без предупреждения попали прямо в осиное гнездо. Весь путь у меня сохранялось ощущение, что за нами следят и нас преследуют, и даже когда тяжелые двери в Подземелье закрылись за нами, это ощущение никуда не ушло. Оно кололо и обжигало, вгрызалось в мой затылок, словно хотело напомнить, что теперь это моя реальность. Постоянно остерегаться людей, охотящихся на нас.

И убивающих нас.

Снова.

– Кто-то может мне объяснить, что здесь происходит? Кто это? – До этого Валентин Абернати казался спокойным и невозмутимым руководителем, но теперь он буквально закипел от гнева, как только мы вошли в широкий главный вход.

– Казимир?

– Отец, это…

– Она здесь из-за меня. У нас не было другого выбора. – Теперь я сама пользовалась этим девизом, Dieu.

Валентин сузил глаза и пристально посмотрел на Нинни, которая стала непривычно тихой, так, словно она потенциальный смертельный враг.

– Это никак не отвечает на мой вопрос.

– Мы с Реми подозревали, что Нова видели Нинетт Бофор с нами, и мы не могли позволить, чтобы она стала их целью и средством давления на нас.

– Она гражданская.

– Это в прошлом не мешало фанатикам убивать. – Голос Зима прогремел в тоннеле, отразился от высокого сводчатого потолка. – Ты правда хочешь рисковать тем, что ее возьмут в заложники? Мне пришлось быстро принимать решение на основе ничтожной информации, которую получил о смерти Юго, и я решил убрать гражданскую с линии огня. Ты всегда говоришь о принятии важных решений в опасных ситуациях, папа.

Я искоса с удивлением взглянула на Зима. Не ожидала, что он может так защищать Нинни и меня перед своими людьми, и… от этого грудь наполнило непонятное чувство.

– Боже мой, Казимир, у меня и так достаточно проблем, о которых нужно позаботиться.

– Оставь это мне. Я позабочусь об этом, я… ручаюсь за нее.

Губы Валентина превратились в узкую бесцветную линию.

– Ловлю тебя на слове.

Зим скрестил руки на груди и быстро кивнул.

– Есть ли новости о втором предмете?

– Пока что нет. Смерть Юго… не знаю, с чего начать. Как это могло произойти. – На его скуле дрогнул мускул, а потом он громко прокашлялся. Руководитель явно не мог позволить себе большего. – Нужно узнать, о каком предмете идет речь в загадке. Как можно быстрее.

– Мы можем этим заняться, – предложила я и заставила себя расслабиться. – Только если мы не нужны вам в другом месте.

Валентин провел рукой по затылку и покачал головой:

– Нет. Позаботьтесь об этом. Смерть Юго ничего не меняет в нависшей катастрофе, связанной с Мондией, и ваше открытие имеет приоритет. Я дам вам разъяснение, как только будут новости. До этого вы останетесь в Подземелье, никто не покинет туннель. Это приказ, и я надеюсь, что для разнообразия все будут его слушаться.

Сейчас мне бы хотелось задать Валентину все вопросы, горящие на моем языке.

Что именно произошло с Юго?

Почему Нова убили Писателя миров прямо посреди Парижа?

Как нам разгадать загадку при таких обстоятельствах?

Но я чувствовала нарастающее напряжение Нинни, давящий взгляд Казимира и понимала, что сейчас не то время.

– Спасибо, – тихо сказала я, обращаясь к Зиму, когда мы попрощались с Валентином и теперь направлялись в одну из комнат для совещаний рядом с главным залом.

Он немного поколебался, а потом сдавленно выдохнул.

– Надеюсь, эта история не повторится.

– Нинни не Эделин.

– И Нинни идет примерно в тридцати сантиметрах позади вас и слышит каждое слово, – сказала моя лучшая подруга и снова стала больше похожа на саму себя, пусть даже в ее голосе слышался страх. Я отлично могла представить, как она должна себя чувствовать, ведь меня саму не так давно толкнули в этот мир.

Шагая вперед, я повернулась к ней:

– Мне жаль, Нинни.

– Кого-то правда убили? И о какой загадке речь?

Я пошла рядом с лучше подругой.

– Возможно, стоит начать сначала.

* * *

Примерно два часа я рассказывала Нинетт Бофор все, что знаю о Писателях миров, Нова, Рипари и Мондии. Все это время Нинни не произнесла ни слова, почти не шевелилась, а по выражению ее лица нельзя было понять ее мысли. И пусть от ее пристального взгляда мне было не по себе, я была благодарна за то, что она меня не прерывала и дала время найти правильные слова. Казимир также молчал, выражение его лица было словно бы скрыто огромными дверями, но я знала, что ему не нравилось раскрывать непосвященной одну из самых больших тайн человечества, учитывая, что она не давала клятву. Тем не менее он иногда приходил мне на помощь, когда я не могла нормально