Молчаливые секреты - Александра Флинт

– В настоящее время мы не знаем, что Нова планируют. Зелла призналась мне, что они планировали взять меня в заложники и отвезти к Чарльзу Рамси, но это не соответствует нашим предположениям, что они лишь подстерегали нас в Эдинбурге, или тому факту, что Юго умер от их руки. Людвиг сказал по телефону, что они нашли Юго рядом с Сакре-Кёр и напали на него с ножом, он еще сумел сбежать в первый отрезок туннеля и сообщить об этом центральному управлению, прежде чем истек кровью.

Я сглотнула, но в горле застрял ком.

– Это ужасно. Они оставили его умирать на улице?

– Возможно, они планировали для Юго нечто другое, но после его побега Нова это не удалось. – Зим встал и провел рукой по волосам. – Но точно не могу сказать. Знаю лишь, что мы поймем мотивы Нова, когда откроем Мондию, и для этого…

– Вы должны разгадать вторую загадку, насколько я правильно поняла, – впервые с тех пор, как мы зашли в комнату для совещаний, вмешалась Нинни.

– Правильно – что ты думаешь обо всем этом?

Моя лучшая подруга пожала плечами, словно мы за последние часы лишь вели беседу о погоде:

– Как сказал твой вор, не нужно все рассматривать со стороны логики, и тогда в этом есть смысл.

Я открыла рот, но не издала ни звука. Не нужно было удивляться, что Нинни так отреагировала. У нее всегда была слабость к теориям заговора и сверхъестественному. Не знаю, как часто мне приходилось выслушивать о том, существуют ли вампиры или что в некоторых частях Парижа есть призраки. Уже не говоря о слухах и мифах, касающихся катакомб.

– И это тебе подходит. В том, что касается Рипари, что ты так ничего и не узнала о своей биологической семье и чувствовала, что не могла найти свое место. Все указывает на то, что ты часть этого второго мира.

Казимир отчетливо прокашлялся и резко отвернулся, чтобы скрыть улыбку на губах.

Я ее все равно увидела и бросила убийственный взгляд на его спину.

– Теперь нужно поговорить о клятве. Я не хочу, чтобы мой мозг поджарили просто потому, что я непреднамеренно произнесу слово «библиотека». Или скажу что-то еще слишком близкое.

– Этого не произойдет, Нинетт, – сухо ответил Зим.

Я помассировала переносицу и поставила локти на стол.

– Мне жаль, что я раньше тебе об этом не рассказала.

– Не могу поверить, что говорю это, но я все понимаю. Это не просто твоя тайна, Реми, но и их. – Нинни посмотрела на Зима, облокотившегося на спинку стула, и, нахмурившись, бросила взгляд на хаос на столе. – Это не тебе было решать.

Я улыбнулась уголком губ.

– Кто ты и что ты сделала с моей лучшей подругой?

– А это моя тайна. – На ее губах, как в зеркале, отразилась моя полуулыбка. – Как именно вам нужно помочь библиотеке, чтобы удержать этих Нова?

– И то и другое напрямую связано. Открытие библиотеки является главным приоритетом, и пока что мы не можем сконцентрироваться на Нова. Кроме того, нигде нет большего собрания знаний мира, я уверен, что в Мондии мы найдем записи, которые помогут нам двигаться дальше.

Нинетт напряженно провела рукой по волосам.

– Как именно выглядит загадка?

Казимир бросил на меня взгляд, а потом протянул Нинетт кубик, лежавший посредине стола.

«Сначала печать делает мысли видимыми для глаз. Направляйтесь к истокам печатных книг, истокам наших букв, любой путь в созданном человеком мире вам будет открыт», – пробормотала она и провела пальцами по дугообразным темным буквам. – Мы говорим о Гутенберге и Майнце, да?

– Да? – Я подсела ближе. – Нам не хватает точного предмета. Как пера в Эдинбурге.

– Хм. Исток букв… есть стишок про «В»: Я начало вечности, я есть в новеллах и виршах, я появляюсь в конце концов, нас двое во вдохновении… Решение – «В». Возможно, исток букв – это «В». Но это никуда не ведет.

По какой-то причине мое сердце забилось сильнее. Я вспомнила ту детскую загадку, которую нам загадал ее отец, когда мы еще учились в начальной школе.

– Нинни, это… это может сработать. Что думаешь, Зим?

Он медленно кивнул.

– В таком направлении мы пока что еще не думали. При этом, возможно, кубик указывает на определенную букву – например, ячейки печатного станка, если говорить о книгопечатании.

Я снова обдумала его слова.

– Или мы говорим об «А».

– А? – Нинет вопросительно сморщила лоб.

– Исток букв, – объяснила я, – начало алфавита. А.

Именно в этот момент Людвиг решил без предупреждения завалиться в комнату. Его щеки покраснели, и даже для самого себя он выглядел слишком оживленным.

Зим оттолкнул стул и посмотрел в глаза брату.

– Пожалуйста, скажи, что ничего не произошло.

Людвиг сжал зубы.

– Речь не о Нова, а о влиянии закрытия Мондии на мир. – Его кадык подпрыгнул. – В Исландии одновременно началось извержение четырех вулканов, мы установили дыры в множестве областей знания, и… есть три сообщения о пересохших источниках воды в Южной Америке, от которых зависят миллионы человек, – и это только верхушка айсберга.

– Fichu. Мы слишком много времени потратили на загадку, черт, – вырвалось у Зима, и он схватил кубик. – Это должно прекратиться. Больше никаких экскурсий в Париж. Берем этот чертов кубик и доведем дело до конца, прежде чем пострадает больше людей.

– Отец не будет рад, что руководство покидает наши священные залы.

– Придется пойти на этот риск, – серьезно ответил Казимир. – Или кровь множества людей будет на его руках. На наших.

Людвиг пробормотал что-то непонятное, но потом кивнул, соглашаясь. В его глазах читалось то же беспокойство, что бурлило в моем животе. Все эти люди… и все это из-за библиотеки, которая загадывала нам загадки.

– Отправляемся сейчас же, – объявил Зим и не оставил места для возражений. – Никаких окольных путей, и, если будет нужно, мы украдем все чертовы буквы «А» и «Б» из Музея Гутенберга. Нельзя больше позволять умирать людям.

Я невольно вздрогнула от его громкого голоса, пусть даже он был и прав. У нас больше не осталось времени. Я мрачно сжала губы и посмотрела на Людвига, нервно пожевывающего нижнюю губу.

– Лу?

– Есть кое-что еще. – Взгляд Людвига потускнел, потом он снова посмотрел брату в глаза. – Зим, речь… о Доте.

Костяшки на пальцах Казимира побелели.

– Что с ним? Что с Дотом?

– Его больше нет.

Глава 26

Майнц, Германия

Зим

Мы ехали по старой части города Майнца, а по окнам такси били тяжелые капли дождя. Погода, как ни смешно, так подходила моему настроению, что мне казалось, будто кто-то только по этой