Молчаливые секреты - Александра Флинт

под контроль. – Знаю, это невозможно, но ты должна сосредоточиться. Нам нужна твоя связь с компонентами, и мы не можем тратить время, чтобы обыскивать всю мастерскую.

Сжав зубы, я вонзила ногти в кожу и каким-то образом сумела кивнуть. Сердце больно колотилось о ребра, и каждый удар был предупреждением, что нас тут быть не должно, что мы будем следующими. Но из-за взгляда Казимира было невозможно отказаться.

Якорь, который качался, но удерживал.

Я с дрожью задержала дыхание, потом осмелилась сделать шаг вперед. Несколько метров, которые среди крови и мертвых показались километрами.

– Смотри на меня, Реми. Только на меня.

– Думаю, для этого уже слишком поздно, – вырвалось у меня, и я слегка запрокинула голову, потому что мы стояли так близко.

Казимир с серьезным видом кивнул.

– Тогда закрой глаза. На мгновение. Жужжание все еще здесь, страх просто притупил его.

– Откуда тебе знать?

На его челюсти дрогнул мускул.

– Потому что со мной так же. Мой страх настолько оглушительный, что я едва ли понимаю собственные слова. – Его шепот коснулся моей обнаженной руки подобно потоку воздуха. – Но я пытаюсь не прислушиваться, иначе больше ничего не услышу.

Я молча смотрела на Зима, который неосознанно наклонился ближе ко мне, а потом прикрыла глаза. В темноте страх стал интенсивнее, я чуть ли не ощущала его на языке – горький и тяжелый – и могла распознать его контуры. Контуры, которые я могла как бы схватить и оттеснить. Все дальше, сантиметр за сантиметром, пока наконец в мои сжатые легкие не проник воздух.

И тут я услышала слабое жужжание.

На мои плечи легли теплые руки, я прикусила губу и «ухватилась» за тихий шепот. Он совершенно отличался от того, что было в замке Ангела, казался выше, чем шепот пера на кладбище в Эдинбурге, почти как новый язык, который был мне еще не знаком. Сначала его нужно изучить.

На это у нас нет времени, у нас, черт возьми, нет времени.

Откуда-то помимо шепота раздался приглушенный треск, от которого я вздрогнула. Руку сжали сильнее, молчаливый призыв не сдаваться, продолжать.

– Давай, Реми.

Я подавила страх и кивнула, внутренне и внешне, а потом снова прислушалась к жужжанию букв, зовущих меня, потому что они узнали кубик. Узнали нас.

Найдя его в этот раз, я вцепилась, рванула на себя, пока шепот стал чуть ли не оглушительным. Занял все уголки моих мыслей, все уголки меня.

И я наконец поняла.

* * *

Я едва ли помню путь из подвала. Минуты после того, как я забрала две позолоченные буквы из набора и оставила дубликаты Зима, стали смесью отдельных моментов. Пустые взгляды трупов, кровь, окрашивающая все в красный, громыхающее сердцебиение и рука Казимира, не оставляющая меня ни на секунду. Мы пошли тем же путем, что и раньше, и снова натолкнулись на охранника. Только в этот раз он лежал на полу мертвый. Те же резаные раны, тот же металлический запах, наполнивший коридор и давший ответ, почему в мастерскую еще не хлынуло подкрепление.

Он столкнулся с Нова, они были здесь.

Они, черт возьми, снова были здесь. В городе. В этом здании.

– Эй, Реми.

Я испуганно подняла взгляд и встретилась с теплыми глазами Зима. Теперь я заметила, что мы больше не в музее. И не на площади. Мы стояли на узкой улочке, окруженной фахверковыми домами и маленькими оштукатуренными зданиями в светлых пастельных тонах. Здесь было почти мирно. Вдали звонили колокола собора, а в остальном все было спокойно: никаких машин, никаких других людей. Zut[70], как же давно я не замечала ничего вокруг?

Казимир встал передо мной, все еще держа наши пальцы переплетенными.

– Реми, мы выбрались. У нас получилось.

Это да, глубоко внутри я знала, потому что это мне сообщили буквы, но на победу это совсем не было похоже. Совсем наоборот. Люди погибли из-за того, о чем они вообще не знали, и эта записка – факт, что Нова подготовили нам путь. Я невольно вздрогнула и покачала головой:

– Почему? – Больше мне не удалось ничего произнести, но я видела, что Зим и без прочих слов понял, что я имею в виду.

Почему Нова убили людей и оставили эту записку?

Почему они вообще об этом знали?

Почему они не напали и не схватили нас? Не убили, как остальных?

Покачав головой, Зим подошел ближе.

– Не здесь, Реми. Нам нужно уйти в безопасное место и поработать над следующей загадкой.

Мне сразу пришло в голову, что такого безопасного места не существует. Даже Подземелье Парижа ничего не могло изменить, ведь Нова узнали о нашей миссии. Но я кивнула и заставила себя переставлять ноги.

В этот раз Зим не бронировал жилье перед отъездом, нам это показалось слишком рискованным, тем более что мы не знали, где находится третий предмет, а наша поспешная поездка была далека от запланированной. И даже если мне не нравилось ходить по тем же улицам города, на которых находились Нова, я радовалась, что никто не знал, где мы проведем ночь. Потому что все внутренние вопросы привели меня к подозрению, от которого все внутри сжималось.

По пути я взглянула на Казимира, чьи брови слились в одну напряженную линию, и облизала губы.

– Зим?

Его напряженный взгляд сразу переместился на меня.

– Что такое?

– Думаю, среди нас «крот». – Я стала говорить еще тише. – В Париже.

К моему удивлению, он быстро кивнул, и при этом его лицо заметно потемнело.

– Я тоже уже об этом думал, и из-за этого все чертовски становится сложнее.

– Есть идеи, кто это может быть?

Казимир провел рукой по волосам и внимательно осмотрел окружающий пейзаж.

– Я знаю этих людей сколько себя помню, Реми. Каждый из них познал потери из-за этих фанатиков, у каждого есть причина ненавидеть их.

Я прикусила внутреннюю часть щеки.

– У ненависти много масок.

– И она делает слепым к очевидному. – В следующее мгновение Зим остановился и указал на узкую дверь. – Вот здесь.

– Что здесь?

– Наше убежище. На данный момент.

Нахмурившись, я последовала за Казимиром, когда он пошел к двери, быстро глянул через плечо и положил руку на темное дерево. Как и в туннелях под Парижем, его кожа и дерево начали светиться золотым, словно бы проснулось множество светлячков. Я завороженно уставилась на этот свет и на мгновение забыла, почему нам вообще нужно было убежище. Пока не раздался щелчок замка, и дверь без предупреждения открылась.

– Как… ты же сказал, что эта твоя способность проявляется только в Париже?

Вместо того, чтобы ответить мне, Казимир