Царь горы. Игра со смертью - Оксана Олеговна Заугольная

– Ну и дураки, – буркнула Настя. Было обидно, но не слишком. Скорее бесило, что все остальные делали ставки, а она и тут была чужая.

– Дураки, – с коротким смешком согласилась рыжеволосая и показала открытые ладони. – Я безоружна и не собираюсь нападать.

– А почему? – Настя и сама видела, что у ящерки нет оружия. У нее был совсем небольшой рюкзак, красивая пышная юбка, все еще белая блузка, затянутая изумрудным, как и юбка, корсетом. И туфли на каблуках! Самое то, чтобы шататься по горам!

Впрочем, Настя довольно быстро сообразила, что не слышала стук каблучков, когда ящерка подходила ближе, да и чулок на ящерке был только один. Видимо, эти дни ей тоже дались не просто, а туфли… как знать, как эти туфли носят змеелюды!

– Потому что я здесь за другим, – ящерка снова закатила глаза. – Убивать кого-то на горе – такая сиюминутная ерунда, что пусть ею занимаются мальчишки. У меня цель куда важнее.

Ее пальцы словно машинально коснулись корсета на уровне чуть ниже пояса, и Настя понимающе скривилась. Ну точно, ящерки же лезут на гору, чтобы забеременеть от какого-то змеелюда, который по уровню выше и вне горы даже не посмотрит на нее. Очень амбициозно, куда бежать!

Ящерка негромко засмеялась, смех ее напугал настоящих ящериц и отразился от хрустальных друз и стен, возвращаясь рассыпчатым эхом.

– Одно удовольствие наблюдать за твоим живым лицом, Егорова, – успокоилась ящерка. – Все мысли как на ладони. Так забавно, что ты примеряешь на нас вашу абсолюдскую культуру!

Настя смутилась, но тут же с вызовом уставилась на ящерку. Они живут в одной стране и в одном городе, какая еще своя культура!

– Меня Никой зовут, знаю, что ты не помнишь, – сменила тему ящерка. – По паспорту я Вероника, но длинное имя не люблю. А мое личное имя ты не произнесешь.

Настя кивнула. Вспомнила про Виджея и его индийское полное имя. Но ей хотелось понять, почему смеялась эта Ника. Обидно так смеялась! Вот бы та решила рассказать! Чего ей опасаться, верно?

– Мы вне своих гнезд живем по абсолюдским законам и придерживаемся вашей культуры, потому что нас очень мало, – глаза Ники словно остекленели, она подошла ближе и села на каменный выступ. Настя боялась застудиться, поэтому села на свой рюкзак и приготовилась слушать. Напасть на нее Ника не пыталась, других змеелюдов видно не было, а раз она тут застряла, почему бы не узнать побольше? – Мы и рождаемся реже, особенно достаточно сильные, чтобы получить дары, да еще игры уносят многих неслабых змеелюдов. Так что проще не оборонять свои гнезда и свою культуру, а сделать вид, что принял чужую. До общей школы мы успеваем постичь то, чем мы отличаемся, и мимикрировать. И пусть абсолюды считают, что мы не учим детей в саду и младшей школе из-за дикарского поведения.

Она снова едва заметно улыбнулась, но в ее остекленевших глазах проскользнул ужас.

– А в чем разница, забеременеть ящерице на горе или вне ее? – Настя сделала вид, что ужаса не заметила. Лишь бы Ника не перестала говорить!

– На горе вероятность значительно выше, – не стала играть в секретность Ника. – И есть шанс найти подходящее сочетание генов, чтобы вернуть давно потерянные дары. Каждая ящерка с малых лет надеется стать матерью дракона или саламандры.

На словах «мать дракона» Настя хихикнула, не удержалась. А потом вспомнила возможности Серхио и Кирилла. Они были куда сильнее людей, а ведь были сравнительно обычные. Ну, Кирилл так точно. А если Ника не шутит, и это не легенда? И драконы могут появиться в их мире, а саламандры?..

– Они были самые могущественные из нас, – продолжала Ника с горечью. – Драконы были невероятно умны и, пусть их жалкие потомки уже не могли оборачиваться в невероятно величественных крылатых существ, абсолюди убили и их. А саламандры? Это была последняя такая ожесточенная война, когда абсолюди врывались в гнезда и искали даже детенышей, кидали в огонь, а тех, кто не горел, добивали. Великий Лондонский пожар, слышала про такой? Он уничтожил последних саламандр.

Настя разрывалась на части. С одной стороны, она живо представила себе бедных родителей и детей, которые гибли под натиском более многочисленных людей. С другой стороны, благодаря фильмам и книгам она прекрасно представляла драконов и возвращения таких штук не желала. А саламандры? Им как будто так мало пожаров!

Но больше всего ее сейчас беспокоило другое. Ника вряд ли рассказывала ей это все от доброты душевной. То ли Настя опять неудачно попросила у Хозяйки не то. Вместо того чтобы выбраться или спрятаться получше, вынуждена теперь слушать совершенно ненужные и даже опасные откровения, то ли Нику повело от одиночества или гормонов, и она в любом случае пожалеет о сказанном. И что тогда, все-таки придется драться?

Настя не обманывалась безоружностью ящерки, она давно поняла, что змеелюды двигаются куда быстрее, а у нее к тому же болело после падения все тело.

– Ты хочешь родить дракона или саламандру? – чтобы хоть что-то сказать, спросила она.

Глаза Ники вспыхнули яростью.

– Я хочу, чтобы мой ребенок выжил, чтобы гора не убила его! – прошипела она, вскакивая на ноги. – Я хочу, чтобы мы были равны с абсолюдами. Чтобы наше мнение учитывалось!

– Вообще-то ваше мнение и так учитывается, – Настя на всякий случай снова сжала пальцы на рукояти меча и отодвинулась вместе с рюкзаком. – Ваши стоят во главе самых крупных компаний, их полно в правительстве. И, раз они не продвигают вашу культуру или особые законы, может… они не так уж и нужны?

Насте не пришлось даже долго размышлять, чтобы сказать это. Она думала об этом много раньше, еще когда переводилась в школу, где учились змеелюды. Ей и тогда казалось, что равноправием между расами и не пахнет, и сейчас она ничуть не сомневалась в своей правоте.

– Мнение некоторых из нас, – Ника поджала свои и без того тонкие губы, а Насте стало скучно. Понятно, речь идет не о всеобщем равноправии, а чтобы правили те, кто ближе всех к ящерке. Или она сама.

Наверное, тут стоило и завершить разговор.