Царь горы. Игра со смертью - Оксана Олеговна Заугольная

И ящерки были куда умнее, чем ей показалось сначала. Похоже, они как-то чуяли не обязательно самых сильных, но и тех, кто мог погибнуть. Выходило, что больше всего ящерок ходило за смертниками – и тут популярность некоторых змеелюдов, в том числе и Марка, выглядела совсем иной. Для ящерок почет и уважение за возвращение утерянной крови в гнездо, а для погибших сильных и юных змее людов… забвение?

Впервые Настя по-настоящему пожалела их. Вообще-то они с Никой словно балансировали на противоположных чашах весов. Ника мечтала о свободе решать что угодно, а Насте не то, чтобы мешала ее собственная свобода, но возможность плыть по маршруту, выстроенному предками, тоже по-своему подкупала. Ты знаешь, что будет с тобой завтра и послезавтра, за тобой присмотрят, тебе найдут место в этом изменяющемся мире. Разве это плохо?

Раньше Насте казалось, что сказка про ящерку, поднявшуюся на вершину и ставшую после этого Хозяйкой, похожа на ставшую королевой пешку и потому может оказаться правдой. Откуда-то же должны браться Хозяйки! Но сейчас, когда в ее видениях было больше Хозяйки, чем кого-то другого, она понимала – это тоже всего лишь сказка, и это бессмертное существо ничем не походило на веселых беззаботных ящерок. А они могут только регенерировать и быстро перемещаться, даже под землей.

Настя на мгновение вспомнила про отца. Он недолюбливал ящерок, хотя старался это никак не показывать. Может, ее мама была ящеркой и, родив ребенка от абсочеловека, бросила отца с ней? И отец не смог простить то, что Настя понимала сейчас прекрасно – на пути ящерки не могло быть таких ответвлений…

Настя замотала головой, отгоняя глупую мысль и попутно избавляясь от желания разбудить Нику и спросить, могут ли у ящерок и обычных людей быть общие дети. Отец бы рассказал ей. Да и к чему она вдруг размечталась, чтобы мать оказалась просто ящеркой и ушла она из-за этого, и ее можно было вернуть?

Настя поспешила вернуться к спящей Нике и, убедившись, что та спокойно спит и не торопится покрываться камнем, решила действовать. Здесь, в этом странном и словно мертвом месте, ее одолевали странные мысли и желания, она словно не окаменевала, как все остальное тут, а размягчалась, сама себе начиная напоминать кисель.

Ее мама ушла, и точка! Нет смысла об этом думать. А она пока жива и собирается и дальше выживать, что бы ни случилось. И вернуться к отцу.

Настя затянула на себе пояс рюкзака, поправила лямки и взяла дурацкий, неудобный для нее меч. Нести его в руках было неудобно, и она его закинула за спину, пробивая свой рюкзак там, где не было ничего, чему значительно повредила бы пара дырок. Не до таких мелочей, когда осталось всего два или три дня. И какой-то из змеелюдов наконец дойдет до вершины и закончит эту дурацкую игру!

Она пошла в ту сторону, где пол немного поднимался, не оборачиваясь на спящую Нику, не оглядываясь к озеру, и оттого не видела, как от озера вода щупальцами потянулась к саду душ, как обогнула ящерку, даже не замочив ее спального мешка, и разочарованно плескалась теперь где-то в подножии тех каменных глыб, на которые полезла Настя, стремясь выбраться из казавшейся бесконечной пещеры.

Настя думала, что придется вернуться и пойти в другую сторону, потому что где-то должен быть выход. В конце концов, недра не могли быть просто закупорены со всех сторон, как-то туда попадал свежий воздух! Думать о том, что свежий воздух попадал из тех расщелин очень высоко под сводами пещеры, через одну из которых она и провалилась, когда попала сюда, совершенно не хотелось. Так можно и вовсе потерять все надежды выбраться и сидеть рядом с Никой, пока сон окончательно не сморит, и тогда она наверняка окаменеет. Пополнит сад душ местной Хозяйки и не вернется к отцу.

Ну уж нет! И Настя снова карабкалась выше, цепляясь за камни и подтягиваясь все выше. Ей даже показалось, что она почувствовала приток свежего воздуха, но в этот момент нога ее соскользнула и она полетела… нет, не вниз, и не так глубоко, как в прошлый раз. Ободравшись до крови об узкий лаз, куда соскользнула ее нога, а затем и она целиком, Настя уже через мгновение оказалась на земле.

Это была одна из таких складок в горе, в каких она ночевала и раньше. Чувствовался морозный свежий воздух, под ногами поскрипывал иней и снег. Настя зажмурилась от пусть неяркого утреннего света, но которого было куда больше, чем она привыкла воспринимать в пещере. Судя по воздуху и холоду, она находилась довольно высоко. Но думать о том, насколько она близко от вершины, было некогда. Была проблема куда серьезнее. Глаза уже привыкли к свету, и Настя обнаружила наконец, что в этой расщелине она не одна.

Глава 25, в которой Настя пригревает змея на груди

Сначала Настя в кровь разбила кулак о ближайший обломок скалы. Нет, она помнила, что так делать не стоит, и свою кровь горе стоит оставлять лишь в крайнем случае, но до чего же она разозлилась! Огромная! Нет, просто невероятно огромная гора! Крошечные на ее фоне человечки. Найти кого-то без вертолета не представлялось возможным, по крайней мере, нормальному обычному человеку, к которым Настя причисляла и себя.

И как можно, выбираясь из недр горы, вылезти именно в том месте, где окажется Марк? Да всего пара шагов в сторону – и другая расщелина, и она в жизни бы не узнала, что он где-то рядом, и они не пересеклись бы, как удавалось не пересечься до сих пор!

К тому же Марк был то ли ранен, то ли переживал свой первый оборот, то ли все вместе… Настя присела рядом, стараясь не смотреть на верхнюю обнаженную часть туловища, бледную настолько, что, если бы грудь не вздымалась, можно было бы решить, что он мертв.

Он не обернулся хвостом, как делали Арсений и Кирилл, и оттого замерзал. А хвост был отличный. Выглядевший бесконечным, глубокого черного цвета, по спинной части он казался словно с золотым напылением. Так и хотелось коснуться чешуи и проверить, не останется ли золото на пальцах.

Надо было встать и уйти, а еще лучше – пристукнуть змеелюда сейчас, пока он без сознания, но Настя прекрасно знала, что у нее рука не поднимется убить кого-то, даже Марка,