Царь горы. Игра со смертью - Оксана Олеговна Заугольная

Она поправила рюкзак и пошла к выходу из расщелины. Солнце поднималось, но теплее не становилось. Под ногами похрустывал снег, снег и иней висели на кустах шиповника, которые не успели избавиться от листвы.

Настя помяла в руке один такой хрупкий от холода листок и выругалась.

– Ладно, хорошо, я такая же идиотка, как и все, – пробормотала она, пугаясь собственного голоса в стеклянной тишине. – Но он же мой одноклассник, хоть и агрессивный идиот.

Чтобы не выглядеть в своих глазах полной дурой, что идет куда-то и потом пафосно возвращается к оставшемуся позади вражине, Настя потратила несколько минут на сбор шиповника и лишь после этого вернулась.

Сначала она нашла место, где меньше всего помешает разведенный костер, достала горючие таблетки из рюкзака Марка, решив, что греть она собирается в первую очередь его синюю тушку, а значит, и запасы надо тратить его. Поставила вариться первым делом чай, потом разобрала рюкзак змеелюда и не нашла в нем спальника.

– Вот что за идиот, – пробормотала она, злясь. Потом вспомнила, что змеелюды нормально себя чувствуют, когда спят в кольцах. – Ладно, надеюсь, что я не надорвусь.

Говорить вслух помогало. Настя натянула перчатки – пальцы мерзли, и полезла ближе к змеелюду. Теперь она отчетливо видела бурые засохшие пятна на его теле, но вроде бы кровь была не его или же он тоже умел регенерировать.

Начала Настя с самого легкого – с тонкого кончика хвоста. Она крепко вцепилась в него и потащила так, чтобы обернуть хвостом замерзшего змеелюда. Даже кончик хвоста оказался дьявольски тяжелым!

– Я убил предателя, – вдруг послышался шепот, и Настя едва не уронила хвост. – Убил друга. Он напал со спины…

Судя по звукам, бредивший змеелюд заплакал, а Настя кивнула своим мыслям. Ну да, ее иллюзии уже рассказывали историю с Куликовым. Тот держался близко к Семину, дожидаясь удачного момента, чтобы напасть. Наверное, он был уверен, что Марк слаб, младший сын в семье полозов, самовлюбленный и наглый. Настя и сама считала, что он слабак, но Федор оказался слабее. Его Насте жалко не было. Как говорил папа, цитируя кого-то неизвестного Насте, «короля делает свита». Если бы не такие друзья, был бы Полоз настолько мерзким гадом или нет? Неизвестно.

Впрочем, и Марка, рыдающего в полубессознательном состоянии, Настя не жалела. Просто не хотела позволить ему умереть. Она с трудом разобралась в хвосте Марка, но свернуть удалось лишь один раз, зато, спихивая змеелюда с земли на его собственный хвост, Настя обнаружила потерянный спальник. Видимо, из последних сил раненый и начавший оборот змеелюд забрался в расщелину и сумел достать спальник. На этом его силы и закончились. Настя вместо одеяла накинула на плечи и грудь Марка спальник, закутала его хвост как могла и заварила чай. После чего отыскала в запасах змеелюда какой-то быстрый обед вроде «залей кипятком и ешь» и заварила его. На аромат синтетической еды Марк повел носом и приоткрыл мутные глаза.

– О, – прошептал он, с трудом открывая пересохшие губы. – Я тебя хочу убить.

Настя закатила глаза. Что взять с идиота!

– Я в курсе, – сухо ответила она, решив, что его пробуждение нужно использовать по полной. Кормить Марка оказалось ужасно сложно. У Насти не было братьев и сестер, но она почему-то была уверена, что с ними куда легче. Устав от того, что жидкость постоянно проливается то на него, то на спальный мешок, Настя сама села на его змеиное туловище, полусидя разместив Марка так, чтобы головой он упирался ей в живот, а руками в ее согнутые колени. Так кормить оказалось проще, за исключением того, что уставший от этого простого занятия змеелюд уснул прямо так.

«Хорошо хоть я в туалет до этого успела сходить», – подумала Настя. Вставать и тем самым будить слабого, как червячок, змеелюда вовсе не хотелось. Спиной она упиралась в свой рюкзак, ей было тепло, а доев приготовленную для Марка еду, она и вовсе почувствовала себя неплохо.

Прикрытый спальным мешком и испачканный в крови Семин не волновал ее, как в тех странных снах, его не хотелось поцеловать или коснуться, хотя, куда уж больше? Его голова покоилась у нее на груди, и сиплое дыхание грело подбородок, стоило ей чуть опустить голову. Руки лежали на ее джинсах, а под ней мерно подрагивало змеиное тело. Ей было бы странно и страшно, если бы ни Нинуца. Благодаря взбалмошной и диковатой княжне Настя знала, что ничего страшного с Марком не происходит и самое главное сейчас – не дать ему замерзнуть. Змеелюды в первый оборот очень слабы и должны спать. Все, что мог для своей безопасности сделать Марк, он сделал. Он избавился от своего возможного убийцы и забрался в безопасное место. Не его вина, что здесь оказалась Настя, и не его вина, что оборот начался до того, как он успел укутаться. Возможно, он даже не умер бы от холода без ее помощи, но ей было так спокойнее. Она прикрыла глаза. Только сейчас до нее дошло, как давно она не спит. Странно, в недрах горы спать хотелось просто до невозможности, а тут она успела столько всего, прежде чем сон снова сморил ее.

Она позволила сну навалиться на плечи, и согревшаяся Настя уснула. Ей казалось, что она лишь дремлет, ведь змеелюд то и дело вскрикивал, плакал или постанывал во сне, сжимал пальцы на ее коленях и снова забывался сном. Разве поспишь с таким беспокойным соседом?! Одним словом, Настя совершенно не ожидала, что заснет так крепко.

Она больше ничего не слышала и словно снова вернулась в подземную пещеру, где осталась Ника. Почему-то Настю очень обрадовало, что Ника жива и не окаменела, а вот каменные скульптуры, бывшие когда-то людьми, странно шевелились, словно в мягком и едва заметном глазу танце переступая с места на место. Похоже, они и впрямь оставляли свой сад душ. Некоторые уходили в темноту, отчего Настя уже в красках представляла, как будут ошеломлены несчастные туристы, исследующие пещеры где-то у подножия горы и столкнувшиеся с ними. Другие же пританцовывали вокруг всё еще спящей ящерки. А другие пританцовывали вокруг все еще спящей ящерки. Настя постаралась приблизиться, хотя и присутствовала здесь незримо. Ей нужно было убедиться, что с Никой все в порядке. Она понятия не имела, что будет делать, если окажется, что нет. Бросится