Диспноэ - Юлия Арвер

Наконец их впустили в собор. Ник заметил, как поежилась Лиза, и только тогда вспомнил, как хреново она должна себя чувствовать в месте, где еще витало святое присутствие. Демоны здесь страдали куда сильнее, и Ник искренне считал, что они это заслужили.

Их сопровождали двое караульных, полностью обмундированные и вооруженные до зубов. На шее каждого болтались несколько амулетов, пистолеты оба держали на изготовку. На Лизу и тот и другой косились с неприязнью. Еще бы, после побега Гордия прошла всего неделя. Они не забыли, под чьей личиной демона вывели из собора. Наверняка и пистолеты держали наготове именно из-за Лизы.

Маленькой, но напряженной компанией они спустились к камерам, где вместо электрических лампочек мерцали алхимические. Заметив дрожь Лизаветы, Ник сжал ее ладонь, оказавшуюся липкой и ледяной.

– Я в порядке, – процедила Лиза сквозь зубы, но руку не убрала.

– Никто и не спорит, – согласился Ник и усилил хватку.

Их путь по бесконечным коридорам закончился у одной из десятка одинаковых железных дверей, испещренных письменами. Один из караульных загремел ключами, отпирая тяжелый замок, который с каждым оборотом искрил магией. Второй замер за спиной первого в защитной стойке и направил на них пистолет.

– Всегда подозревала, что здесь недолюбливают Управление, но не так же открыто, унтер-офицер. Опустите пистолет сейчас же, – потребовала Лиза, и ее зрачки угрожающе налились алым.

– И не подумаю. Не хватало еще, чтоб вы снова забрали с собой заключенного, – процедил караульный с пистолетом, ни капли не смутившись.

– Я никого не забирала!

– Мне все равно. Инструкция есть инструкция.

Его напарник тем временем преспокойно отпер дверь и напомнил давно знакомое правило:

– Не пересекайте солевую границу. Демон лишен магии, но может наброситься и причинить вред.

Лиза недобро ухмыльнулась и ступила в камеру первой. Ник выиграл для себя пару секунд, чтобы набраться храбрости, и шагнул следом. В нос ударил запах сырости и немытого тела. Дверь за их спинами с грохотом захлопнулась. Холодный белый огонек в мутной лампе затрепетал от движения.

На нарах, у дальней стены, лежала груда тряпья. Ник знал, что это не просто тряпье. Алан. Демон, когда-то считавшийся одним из главных соблазнителей Петрограда. Пока что Ник видел лишь костлявую спину, обтянутую грязной робой, и длинную паклю темно-рыжих волос – много лет немытых и нечесаных. Сколько же Алан не двигался?

Лизу слегка передернуло, когда она переступила солевую границу. Ник и не заметил бы, не знай он о ее происхождении. Соль, как и стены собора, причиняла Лизе боль, но боль терпимую, которую можно скрыть. Ник же переступил границу спокойно, хоть его и потряхивало, но не от боли, а от волнения.

– Дядя Алан, – несмело позвала Лиза, и Ник увидел перед собой не привычную – острую, как бритва, – Лизавету, а одинокую, всеми забытую девочку, которая нашла давно потерянного родственника.

Алан неохотно пошевелился. Он двигался медленно, заторможенно, словно восставал из могилы ожившим трупом. Пакля рыжих волос скрыла лицо, когда демон кое-как принял сидячее положение.

На них исподлобья взглянули мутные, выцветшие глаза. Ник помнил фото из дела Алана, помнил яркий лукавый взгляд, веснушки на носу и дерзкую ухмылку, которая не сползла с губ даже под прицелом тюремного фотографа, подгоняемая мучительной болью от заговоренного ошейника. Его глаза мягкого зеленого цвета четырнадцать лет назад напоминали о сочной молодой траве, сейчас же казались стеклянными и мертвыми. Ник и вовсе засомневался, в состоянии ли Алан понять их речь.

Демон медленно моргал и без интереса смотрел на Лизу. Ник таким безразличием похвастаться не мог. Он изучал Алана с любопытством неопытного стажера Первого отдела, впервые увидевшего нечисть своими глазами. На мертвенно-бледной грязной коже Алана явственно проступали гниющие язвы: одна на правой щеке, вторая – на лбу, наполовину скрытая паклей волос. Из-под ворота робы тоже выглядывало мерзкое красное пятно, подернутое коростой. Оно жутко портило татуировку в виде китайского дракона, чей хвост убегал куда-то под грязную рубаху. Руки с неровно обгрызенными ногтями покрывали язвы поменьше, кожа потрескалась, и в нее забилась грязь. Алан, как и остальные демоны, медленно разлагался в стенах собора, пока магия каменных стен сковывала его силу и не позволяла исцеляться.

Роба болталась на исхудавшем теле, как на вешалке, а на босые костлявые ступни, в которые безнадежно въелась грязь, было больно смотреть. Ногти на ногах отросли настолько, что он должен был цокать ими по полу, как животное.

– Дядя Алан, узнаешь меня? – вновь нарушила тишину Лиза. Ник был ей благодарен – в тишине, вспоротой стеклянным взглядом демона, ее голос понизил градус напряжения.

Алан прищурился. Возможно, он плохо видел.

– Почему ты зовешь меня так? – хриплым, скрипучим, как старая половица, голосом спросил он. Безжизненно-бледные губы Алана потрескались настолько, что при неосторожном движении в уголке выступила капелька крови.

– Потому что для меня ты был и останешься дядей Аланом, который защищал бесталанную девчонку от матери и ее ублюдка-пособника Гордия.

Вот тут-то в глазах Алана наконец появилась жизнь. Он моргнул раз, другой и прерывисто вздохнул.

– Л-лизавета? – заикаясь, спросил Алан, отчего Лиза просияла, как новая десятирублевая монета.

Ник поджал губы. На его памяти никто не называл так Лизу, кроме него самого. Выходит, все это время он напоминал ей о кровавом прошлом и Алане? Вот черт.

– Отрадно, что ты помнишь меня, дядя Алан, – хмыкнула Лиза. – Собор не украл у тебя рассудок, это прекрасная новость.

– Ты точно не кажешься мне? В последнее время меня мучают видения.

Демон, изумленный до крайности, вызывал у Ника желание расхохотаться. Ничто человеческое оказалось ему не чуждо.

Лиза решительно приблизилась и бесцеремонно дернула его за прядь грязных волос. Алан ойкнул и нахмурился. На его лицо и вправду возвращалась жизнь.

– Больно вообще-то, дуреха!

Лиза тепло улыбнулась, и на ожившем лице Алана тоже расползлась несмелая улыбка. Губы треснули в нескольких местах, окрасившись в алый. Лиза тут же полезла за пазуху и достала упаковку бумажных платочков вместе с небольшой бутылочкой воды. Надо же! Ей удалось протащись с собой что-то в обход обыска. И Ник догадывался что.

– Выпей. Это мертвая вода.

Алан протянул дрожащие руки к драгоценной бутылке, но настолько ослаб, что не смог открутить пробку. Лиза помогла ему, глядя на обессиленного демона с такой нежностью, которой Нику еще не приходилось видеть в ее глазах.

– Откуда у тебя мертвая вода? – прошипел он, когда Алан с явным удовольствием припал к горлышку бутылки.

– От бабушки Лиды. Откуда же еще?