Клинер на полную ставку - Гобоз

Я искал только одну клетку. Клетку Софии.

И нашёл её быстро — коридоры я знал наизусть за годы заключения. Она уже была на ногах, прижавшись к решётке, глаза горели тем же огнём, что и в первую нашу встречу.

— Принцесса! — крикнула она, и в этом крике было больше эмоций, чем я слышал от неё за всё время нашего знакомства. — Помоги, я не могу открыть!

— Сейчас, — сказал я, подбегая к замку. — Сейчас я тебя вытащу.

Но замок не поддавался. То ли повреждение от общего хаоса, то ли особая защита именно на этой клетке (учёные, видимо, считали Софию особо ценным экземпляром и укрепили её содержание дополнительно) — механизм оставался неподвижным, несмотря на все мои усилия. Я попытался разбить её своей энергией, но это не помогло.

— Вальтер! — крикнул я в темноту коридора, куда, как я знал, вели крысиные ходы. — Вальтер, мне нужна помощь здесь, немедленно!

Крыс появился быстро — слишком быстро, как я понял чуть позже. Он оценил ситуацию одним быстрым взглядом маленьких чёрных глаз.

— Этот замок я не открывать отсюда, — сказал он. — Мы идти к главный пульт. Но время почти найн.

— Так веди меня туда! — крикнул я.

Вальтер помедлил. Именно тогда я должен был заметить этот момент промедления — но в хаосе, в панике, в отчаянии я его не заметил.

— Гут, — сказал он. — Бежать за Вальтер. Шнеле.

Он повёл меня не к пульту. Он повёл меня в сторону, через боковой коридор, который, как я думал, был коротким путём. Только позже, спустя недели раздумий в темноте нового укрытия, я понял правду: Вальтер вёл меня прочь. Специально. Он рассчитал, что, если я задержусь у клетки Софии слишком долго, охрана восстановит контроль над системой раньше, чем мы оба успеем выбраться — а значит, погибнем мы все: я, София, и, что для крыса, видимо, было важнее всего, вся его крысиная стая, которая рисковала попасться при подавлении бунта.

Он выбрал сохранить большее число жизней, принеся в жертву одну — Софию. И меня, как единственного, кто мог её вытащить, он просто отвёл в сторону, солгав про короткий путь.

Я узнал об этом предательстве слишком поздно, когда уже был у выхода из корпуса, а системы охраны, о которых предупреждал Вальтер, действительно начали восстанавливаться — сирены взревели по всему зданию, магические удерживатели защёлкнулись обратно на запястьях охранников, готовых к новому противостоянию.

Я обернулся. Далеко позади, в конце коридора, я увидел вспышки — это охрана возвращала контроль над клетками, над бунтующими животными, над всем тем хаосом, который мы устроили. И где-то там, в этом хаосе, осталась София, до сих пор запертая в своей клетке, ожидающая меня.

У меня был выбор, который я принимаю до сих пор — каждую ночь, каждый раз, когда вспоминаю тот коридор. Решение, за которое я презираю себя больше, чем за всё, что случилось со мной в этой лаборатории за долгие годы.

Я побежал.

Не назад, к Софии, чтобы разделить с ней судьбу, какой бы она ни оказалась. Не вперёд, к пульту, чтобы всё-таки попытаться её освободить, пусть даже ценой собственной жизни. Я побежал к выходу — прочь, в темноту, в дождь, который лил снаружи, в свободу, о которой мечтал годами.

Страх оказался сильнее любви. Сильнее обещаний. Сильнее чести, о которой я так красиво рассказывал ей по ночам, называя себя наследным принцем, будто это давало мне право на благородство.

Я обернулся лишь раз, уже выбегая за пределы огороженной территории лаборатории, чувствуя, как золотое свечение постепенно угасает, забирая с собой остатки сил. Здание позади меня было залито синими вспышками сирен, полное криков — человеческих и звериных, — полное того хаоса, который я сам же и устроил, а потом бросил, не доведя до конца.

— Я вернусь! — закричал я в темноту, в дождь, зная, что она не может меня услышать сквозь эти стены, сквозь этот шум, сквозь всё то расстояние, которое я сам создал между нами своим бегством. — Слышишь?! Я обязательно вернусь за тобой!

Крик потерялся в шуме дождя.

Я убегал долго — через пустые пригородные улицы, через заброшенные стройки, через дворы спящих многоэтажек, пока силы окончательно не оставили меня, и я не свалился где-то в подворотне, тяжело дыша, покрытый кровью — своей и чужой, — раздавленный осознанием того, что я только что сделал.

Я нарушил обещание.

Я снова оказался слишком слаб — на этот раз не для того, чтобы пробудить силу, а для того, чтобы использовать её так, как должен был. Я спас себя. Я бросил её.

Прошло много лет с тех пор. Я скитался по улицам, дичал, забывал человеческую речь, забывал даже собственное имя — то, королевское, данное мне при рождении. Единственным, что оставалось со мной неизменным, было чувство вины, поселившееся где-то в груди рядом с источником энергии, которая теперь пробуждалась во мне легко, слишком легко, будто издеваясь надо мной за то, что я не смог воспользоваться ею в полной мере тогда, когда это было действительно важно.

Я искал лабораторию снова — несколько раз, в разные годы. Но здание, которое я запомнил, каждый раз оказывалось другим — то заброшенным складом, то вовсе пустым участком земли, будто спец корпус давно перебрался в другое место, стерев следы своего прежнего пребывания.

Про отца я больше никогда не слышал. Не знаю, жив ли он, сплотил ли кланы, как обещала мать в своих ночных рассказах, или всё это было просто сказкой, которую она рассказывала мне, чтобы дать хоть какую-то надежду в темноте клетки.

Вальтера я не видел с той самой ночи. Не знаю, жив ли он, чувствует ли раскаяние за то, что сделал, или считает своё решение оправданным до сих пор — сохранением жизней многих ценой жизни одной. С точки зрения крысиной логики, возможно, это было правильно. С моей — никогда.

А потом я встретил его.

Странный, грубый, вечно уставший человек, который очистил проклятую квартиру и получил меня в качестве награды — сам того