Клинер на полную ставку - Гобоз

не желая, сам того не понимая. Я сбежал от него в первую же ночь, потому что не мог позволить себе довериться кому-то снова, не после Софии, не после предательства. Не после собственной слабости.

Но что-то заставило меня вернуться через месяц.

Может, одиночество. Может, что-то в его глазах — та же самая усталость, то же самое чувство несправедливости мира, которое я знал слишком хорошо. Может, простое понимание того, что бегать вечно нельзя — что рано или поздно нужно остановиться и попробовать жить, даже с тем грузом вины, который несёшь на себе.

Я не рассказал ему ничего из этого, конечно. Как я мог? Он видит во мне просто кота — злобного, странного, разряжающегося по утрам, гадящего ему на плечи и превращающего его жизнь в бесконечный набор нелепых происшествий. Он не знает, что рядом с ним живёт наследный принц кошачьего клана, потерявший мать в лаборатории, предавший любовь из-за собственной трусости и до сих пор несущий на себе шрамы игл и обещаний, которые не смог сдержать.

Но каждую ночь, лежа рядом с ним, воруя его одеяло, я думаю об одном.

Я всё ещё должен сдержать обещание.

София где-то там — если она вообще ещё жива после всех этих лет, после всех тех экспериментов, которые, я уверен, продолжались и без меня. И где-то там, в глубине меня, до сих пор горит то самое золотое свечение, ждущее момента, когда я наконец найду в себе мужество вернуться.

Не сбежать снова.

А вернуться.

Арсений уехал на контракт, ничего не подозревая о буре, бушующей внутри существа, которое он считал просто нахальным котом. А я сидел на кровати, смотрел на серое небо Химмаша сквозь щели в досках, и думал о том, что где-то там, за пределами этого города, за пределами этой квартиры, меня всё ещё ждёт долг, который я обязан выплатить.

Может, пришло время платить.

Дождь застучал по крыше сильнее. Где-то вдалеке гудели заводы Химмаша, выбрасывая в небо очередную порцию магической копоти, невидимой для обычных глаз, но такой знакомой мне — существу, которое слишком хорошо знает, что бывает, когда что-то держат в неволе слишком долго.

Я закрыл глаза и, засыпая, прошептал единственное имя, которое до сих пор имело для меня значение.

— София.

Молнии снова показали свой оскал. Мне надоело постоянно копаться в себе. Пора убить того маленького котёнка в клетке. Пора действовать.

Точный разряд энергии пробил деревянные решётки на окнах, а вместе с ними и стены сдерживающие мою душу. Я отправился на встречу своей судьбе. Пора вернуть то, что принадлежит мне.

Я больше не могу себе этого позволить. Я наследный принц некогда великого Короля Северных кланов. Шрайн Нортуайр. Нареченный именем Нагломорд. И сегодня — я принимаю свою судьбу.

Глава 15. Я пришёл за тобой

Дождь смыл с меня остатки страха вместе с щепками разбитой деревянной решётки. Я бежал по мокрым крышам Химмаша, и с каждым прыжком мне казалось, что годы, проведённые в ужасе, стекают с моей шерсти вместе с водой.

Странно было ощущать себя другим. Не котом, разряжающимся на лицо спящему другу ради развлечения. Не нахлебником, ворующим тепло чужой постели. Не трусом, бегущим от своих демонов. А тем, кем я был рождён — наследным принцем Северных кланов, Шрайном Нортуайром, если называть меня полным именем, данным при рождении и почти забытым за годы клетки и годы скитаний после.

Я не знал точно, куда бегу. Просто бежал — прочь от квартиры Арсения, прочь от той жизни, которая держала меня в уюте настолько долго, что я почти поверил, будто имею на это право. Но той ночью, стоя на краю крыши девятиэтажки, глядя на разлившееся под дождём небо Химмаша, я понял — это не может длиться вечно. Пора было отдать долг.

Спустя часы скитаний я встретил странника.

Это был старый кот, облезлый настолько, что напоминал скорее призрак, чем живое существо — рёбра проступали сквозь свалявшуюся шерсть, одно ухо было надорвано пополам, а глаза, мутные от возраста, но всё же смотрели остро, с той внимательностью, которая приходит только с большим опытом на улицах.

Он сидел у мусорных баков за старым продуктовым складом, выглядел так, будто провёл там всю жизнь, и, завидев меня, не сдвинулся с места ни на дюйм.

— Северная кровь, — сказал он, принюхиваясь ко мне через десяток метров, разделявших нас. — Давно не чуял такого запаха в этих краях.

— Ты знаешь Северных? — спросил я, подходя ближе, осторожно, готовый в любой момент отступить.

— Конечно же, — старик усмехнулся, показав редкие, стёртые временем зубы. — Я родился в тех же землях, малец, только покинул их задолго до рождения принца, когда правил отец нынешнего короля. Если его ещё можно назвать королем…

Я замер от неожиданности.

— Король Нортуайр? Что с ним? Он всё ещё правит?

Старик рассмеялся — сухим, скрипучим смехом, больше похожим на кашель.

— Король? — переспросил он. — Малец, он давно уже не король ничему и никому, кроме собственных сожалений. Северные кланы разобщены сильнее, чем были за последние сто лет. Каждый клан тянет одеяло на себя, старые союзы рассыпались в труху, а этот король сидит в своих владениях и не поднимает и лапы, чтобы это остановить.

— Как такое возможно? — я не мог поверить своим ушам. — Почему король ничего не делает?

Что-то в моём голосе, видимо, выдало больше, чем я хотел показывать, потому что старик посмотрел на меня иначе — уже не с ленивым любопытством, а с чем-то похожим на заинтересованность.

— А ты не слыхал? — сказал он тихо. — Принца украли вместе с матерью много лет назад. Эту историю знает каждый Северянин. Она стала легендой в Северных землях и даже вышла за её пределы — про короля, который потерял жену и сына и с тех пор он перестал быть тем, кем был раньше.

— Что произошло с ним? — спросил я, чувствуя, как внутри поднимается что-то тяжёлое, горячее, давно забытое.

— Горе сломило его, — ответил