СССР: бригада - Степан Александрович Мазур

Сделал же труд из обезьяны человека. Прав участковый. А я как человек будущего должен и на местных изгоев Комомира повлиять. Я умнее, я старше, я ответственное.

Не стоит думать о том, прирежут ночью или доживу. Ситуацию надо решать на месте. Смогли же большевики обучить миллионы малограмотных крестьян, что и имя-то своё писать не умели, а вскоре ракеты строили. Не они сами, так их дети.

Значит, смогу и я повлиять на доверенное мне общество.

Чем бы их только накормить? Консервы не выдали. Доступных микроволновых печей ещё нет. До ассамблеров как до луны пешком. Это в обоих мирах. В нашем если и создали эти атомные манипуляторы учёные, то капиталисты у себя держат. Не дай бог блага всем на голову свалятся.

Вспомнив о консервах, я подумал насчёт Норвегии. Эта маленькая страна имела определённый процесс в консервировании рыбной продукции. В передовиках ходила. А ещё умудрилась терроризировать огромный СССР почти тринадцать лет.

Как ей это удалось? И — зачем маленькому ошмётку территорий было злить большую страну?

Событие получило название «Тюленья война». В интервале от 1920 до 1933 годов

сотни норвежских промысловых судов неоднократно вторглись во внутренние воды РСФСР, начиная от Мурманска до Архангельска.

Норвеги вели беспрецедентный по размаху хищнический забой тюленей, уничтожив до миллиона особей. Миллион — это много. Это, как если бы тела выложили в ряд от Владивостока до Москвы.

Не брезговали браконьеры и грабежом прибрежных племён. Северного Флота тогда ещё не существовало, как и пограничных катеров. И Норвегия делала вид, что не замечает нот протеста. На любые дипломатические заявления молодой страны советов она отвечала лишь «Норвегия вела и будет вести лов там, где ей нужно».

Какого же было удивление очумевших от безнаказанности браконьеров, когда при последующих нарушениях уже в 1933 году обидчики остались на дне морском.

СССР не забывал обил. Индустриализация набирала обороты, был создан Северный Флот. С появлением на Баренцевом море первой группы боевых кораблей, вторжения норвежцев в советские территориальные воды прекратились. Как прекратились и притязания на земли Франца-Иосифа. Норвеги сами себя отрезали от северных территорий не обоснованной агрессией.

Тогда эта маленькая Норвегия с небольшим населением показала саму сущность капитализма: брать всё, что можно, даже когда некуда девать.

Рвачи не прекращали бить тюленей даже тогда, когда трюмы были забиты мясом и корабли не могли физически увезти больше. Их насилие над природой на сотни лет оставили незаживающие раны для популяции… Вот тебе и доступные консервы.

Сейчас не так. В Комомире всё из природы берут только по квотам. Сколько можно — столько и возьмут. А запрещено — для всех запрещено. Нет элиты, которым можно.

Браконьерства не существует, когда некому продавать товар. В нём нет смысла.

Как нет и консервов… А меня всё ещё интересует ужин на четверых.

Что же придумать?

С костром проблем не будет. Можно хоть половину школы сжечь. Кострище ещё кирпичами обложим, и хоть шашлыки делай. Сами кирпичи есть повсюду. Вон под гниющим порогом школы подложены, взять несложно.

Отправив Навзада добывать дрова по хорошо проверенному методу «пойди туда, не зная куда», я взял топор и пошёл к ольхе на территории. Нарубил, настрогал. Воткнув пару Y-образных палок в землю поглубже, сырую поперечную палку приспособил.

На неё хочешь котелок вешай, хочешь — чайник. Ещё его на кирпич можно рядом с костром поставить. Но это уже для эффекта подогрева больше подходит.

Проведя инвентаризацию среди продуктов и посуды, сообразил меню.

Картофель запечённый в золе — уже хорошо. Почистить, солькой посыпать, самое то будет.

Но чем запивать? Чайник есть металлический, чай есть в металлической коробке. Цейлонский, «со слоном». Котелок присутствует. Только воды нет. Придётся топать с котелком на речку. А раз на речку пойду, заодно можно и порыбачить.

Раз есть картошка, лук и морковка, будет и уха. Но чем и на что рыбачить?

Думай, космодесантура, думай!

Я взял плоскогубцы, отковырял из стены школы небольшой гвоздь, загнул. Крючок готов. Расплёл веревку на прочный тросик, продолбил в алюминиевой ложке дырку топором, вдел тросик, привязал и припалил для верности крючок. Всё, закидушка готова. На наживку пошла толстая лягушка из прикрытой канализации. Туда только руку протяни — и все лягушки твои.

Нацепив лягушку на гвоздь, я уже понимал, что сом у нас в кармане. Но он обычно ночью ловится или под утро. Закидушка на ночь пойдёт. Это на завтрак нам, пожарить. А рыба сейчас нужна.

Тогда пришлось делать блесну из остатков ложки. Маленькая, из ручки. На щуку. Никаких блестяшек. Просто ещё один гвоздь за дырку прицепил, загнув пассатижами. Авось, рыба зацепится. Припаять бы всё хорошо да тройник сделать. Но пока нечем. Сварку балбесам не выдают. На сварщика отдельно учиться надо. А вот ломать все умеют. С рождения.

Положив снасти в котелок, отправился на речку. Но по пути встретилась водокачка. Колонок на деревне теперь много. Скважины ещё не бьют массово. Насосы нужны глубинные. А вот водокачек ручных хватает на каждой улице. Люди с вёдрами ходят, с коромыслами. Удобная штука для разминки шеи. Для профилактики «вдовьего горба» и зрения. Пока никто не сидит, склонившись над мониторами и гаджетами, но скоро начнётся.

Набрав котелок, быстро вернулся в лагерь и поручил Нюре костёр развести. Пусть рис отварит. Чуть подсолим. Не сливая всю воду — уже каша. Большие благодарности нашим коммунистическим братьям из Китая! Наверняка сидят там нашу картошку едят и тоже нахваливают.

— Костёр разведёте, чайник вскипятите, — оставлял указания я для Нюры. — Как огонь спадёт, картошку в золу суй. Но не забудь вытащить, пока в угольки не превратится. Справишься?

Посмотрела, как на идиота. Конечно, справится. Пионерили всё детство. В походы ходили. Знает. Тут мы оба на шум в школе повернулись. А оттуда Навзад идёт с дверью в руках. Большая дверь, дубовая. Весит, наверное, килограмм семьдесят-восемьдесят. Гуран наш её подмышку взял и тащит как картонку. Насвистываем по ходу. Я сначала подумал, что с петель снял. А потом пригляделся — нет, вот они петли торчат… вырвал вместе с ними!

— Ёбушки-воробушки! Да у него сил как у дурака махорки, — пробубнила Нюрка. — Ты топор ему не оставляй. Мало ли. Такой дрова голыми руками колоть умеет. Ну как колоть? Рвать!

И она пошла на него с криком:

— Эй, Невзад! Двери мы сдавать должны, а не на дрова жечь. Воротай