Ада - Гала Мрок

Закари выпрямляется, хватает воздух ртом, как рыба, которую выбросило на берег. Его грудь ходит ходуном, плечи вздрагивают. Я делаю то же самое — с жадностью делаю глотки воздуха, глубоко, судорожно, до боли в лёгких.

На место окаменения пришла мелкая дрожь. Теперь моё тело неконтролируемо содрогается, зубы стучат. Стискиваю зубы, прижимаюсь лбом к холодному стеклу. Холод отрезвляет.

За окном — дорожное полотно, усыпанное пятнами крови. В нескольких метрах от машины лежит свежий скелет. Его полностью обглодали — на костях остались борозды от зубов. Обрывки одежды валяются рядом, измазанные густой темной кровью — мне кажется, что от них поднимается еле заметный пар, смешиваясь с влажным воздухом. У скелета разбит череп — макушка вдавлена внутрь, мозг выели, как улитку из раковины.

— Мерзость какая, — комментирую увиденное и подавляю тошноту.

— Главное, что это не кто-то из нас, — Кайл небрежно отмахивается, проводит рукой по волосам. — Я пойду загляну под капот…

— Я с тобой! — тут же вскакиваю я, но Кайл резко останавливает меня, положив руку на плечо.

— Нет, — отрезает брат твердо. — Сиди тут, там тебе делать нечего. Мне нужно посмотреть, что с машиной, а не следить за тобой. Оставайся с Заком, присмотри за ним.

Он смотрит мне в глаза, и я киваю.

— Мне пойти с тобой? — вкрадчиво спрашивает Закари, явно не желая выходить на улицу. Его взгляд мечется между Кайлом и окном.

— Сам справлюсь, — серьёзно отвечает Кайл.

Он открывает дверь, и в салон врывается порыв холодного ветра, смешанного с запахом дождя и трупов. Кайл выходит, захлопывает дверь, идет к капоту. Его большая фигура кажется одинокой на фоне серого неба и опустевшей дороги.

Закари нервно барабанит пальцами по рулю:

— Для чего это всё? — его голос звучит безжизненно. Пальцы замирают на секунду, потом снова начинают выстукивать неровный ритм.

— Что ты имеешь в виду? — я опираюсь руками на спинки передних сидений, наклоняюсь ближе к Закари.

— Ну, попытки спастись… Ведь понятно, что земля решила от нас очиститься. Ну проживем мы ещё неделю, а дальше что? — взгляд расфокусирован, будто видит какую-то свою мрачную картину будущего.

Приподнимаю брови, выдерживаю паузу. Потом пожимаю плечами:

— А дальше — ещё недели. Или смерть. Кому как повезёт.

— Бессмысленно всё это, — удрученно качает головой Закари. Его плечи опускаются еще ниже. — Мы просто оттягиваем неизбежное.

Я постоянно кручу головой, слежу за обстановкой. Капот открыт, загораживает обзор — не видно, что происходит впереди.

— Смысл — в глазах смотрящего, — спокойно размышляю я. — Если ты слеп, как котенок, то, конечно, можешь сложить лапки и ждать свою бабку, которая утопит тебя в ведре. Но если откроешь глаза — увидишь, что вокруг есть шансы. И люди. И смысл.

Закари морщится:

— Моя бабка мертва.

— Мне жаль, — я слегка сжимаю его плечо, чувствую, как под тканью куртки напряжены мышцы. — Но я уверена: она была не из тех, кто топит. Эва дала бы тебе хорошего пендаля, чтобы ты прекратил быть нюней и стал настоящим воином, а не карикатурой в форме.

Закари на секунду замирает, потом неожиданно фыркает:

— «Карикатурой в форме»? — переспрашивает он. — Это очень обидно.

— Конечно, обидно, — я чуть улыбаюсь. — Потому что правда.

Закари хочет мне что-то ответить, но Кайл перебивает его:

— Попробуй завести, — говорит, выглядывая из-за открытого капота.

Зак поворачивает ключ. Мотор начинает довольно урчать — ровно, уверенно, без лишних звуков. Этот звук в данный момент кажется самым приятным на свете. Он несёт в себе частичку радости, ведь нам не придётся идти пешком сквозь этот кошмар.

— На все руки мастер, — улыбаясь, Кайл садится в машину, хлопает дверью. — Берегите меня как зеницу ока, иначе пропадете без папочки, — он подмигивает мне, вытирая тряпкой руки испачканные машинным маслом.

— Горжусь, что ты у меня есть, — коротко целую его в щёку. Чувствую запах масла, пота и чего-то неуловимо родного.

Он задумчиво смотрит на меня. Уголок губ приподнимается в полуулыбке, но он тут же отворачивается, машет рукой:

— Нет. Потом скажу.

— Эй! Скажи сейчас! — настаиваю, выглядывая вперёд, на дорогу, которая тянется серой лентой между обочинами, усыпанными мусором и следами недавней колонны.

— Там ничего интересного, — Кайл закидывает тряпку в бардачок, щёлкает крышкой.

— Ну так скажи! — не сдаюсь я.

Он бросает косой взгляд, в глазах мелькает что-то нежное, но тут же скрывается за привычной насмешливой маской:

— Не-а. Может, в следующий раз.

— Детский сад какой-то, — откидываюсь на сиденье, больше не ведясь на его провокации.

«Импала» медленно сворачивает на асфальт. Колеса