Таксист из Forbes 9 - Ник Тарасов

* * *

Папка лежала на столе в Подольске третий день, и Вадим Сергеевич Орлов открыл её в четвёртый раз.

Андрей собрал её добросовестно, как собирал всё. Сорок листов, вкладки по годам, справки, выписки, распечатки из баз, до которых у Андрея по старым каналам оставался доступ. Орлов мог бы её уже не открывать. Он знал в ней каждый лист. Но он открыл и снова прошёл глазами по хронологии, потому что в хронологии сидел один месяц, и месяц этот не давал ему покоя вторую неделю.

До ноября — обычный человек с плохой жизнью. Сгоревший гараж на Борисовском шоссе, погибший мастер, вдова с ребёнком, развод, аренда «Октавии» в таксопарке, долги по коммуналке, кредитная история цвета мокрого асфальта. Всё это Орлов видел сотни раз у сотен людей. Такие люди либо спиваются, либо доживают, либо садятся на что-нибудь по-настоящему.

С ноября — другой человек. Долги закрыты. Адвокат с Тверской, которому платят по часу, и час этот стоит как неделя таксиста. ЧОП, камеры, тревожная кнопка — до того, как в боксе появился первый клиент. Боксы у пенсионера, потом соседние гаражи за наличные, потом ангар. Депутат, которого этот человек вынес из горсовета, как выносят мебель, аккуратно и до конца. Пистолет в незапертой машине, который должен был сработать и не сработал, потому что за таксистом в тот момент ходили люди, про которых Орлов и не догадывался.

Он закрыл папку и посмотрел в окно на цех. Там его люди мыли клиентские машины по регламенту, который он писал сам, и цех работал, как часы. Петров в это же время где-то там, под Серпуховом, работал без регламента, и у него тоже всё работало. Это раздражало отдельно.

Адвокат. Орлов вернулся к этой мысли третий раз. Таксисту с долгами адвоката с Тверской не дарят. Его нанимают, и нанимает тот, у кого есть деньги и есть причина. Ройтман видел Петрова с ноября. Если у этой истории есть человек, который знает, откуда что взялось, — это он.

Орлов снял трубку сам, не через Андрея. Секретарь у Ройтмана говорила вежливо и не торопилась. Вадим Сергеевич представился полностью, с названием фирмы, и сказал, что ему нужна консультация по сопровождению сделки. Секретарь спросила, удобно ли завтра в половине одиннадцатого. Орлов сказал, что удобно.

* * *

Приёмная на Тверской была невелика и ничем не украшена. Орлов это отметил. Люди, которые берут дорого, обычно вешают на стены что-нибудь, что объясняет цену. Здесь на стенах не висело ничего.

Ройтман вышел к нему сам. Сухой, поджарый, в очках, которые он снял, здороваясь, и надел обратно, садясь. Рукопожатие у него было короткое, без демонстраций. Кабинет — стол, два кресла для посетителей, шкаф с папками, окно на Тверскую. Ни фотографий, ни дипломов на виду.

— Вадим Сергеевич, — сказал Ройтман, устроившись. — Секретарь передала, что сделка. Я вас сразу остановлю, чтобы не тратить ваше время, оно у вас, судя по всему, дорогое. Я вас взять не смогу. У меня клиент, у которого с вашей компанией действующий договор поставки. Конфликт интересов. Вы, я думаю, это знали, когда звонили.

— Знал. — Орлов не стал изображать удивление. Игру такого уровня перед таким человеком он бы себе не простил. — Но повод нужен. Вы бы меня без повода не приняли.

— Принял бы. Мне интересно, кто ко мне приходит. — Ройтман положил руки на стол, одна на другую. — Так о чём вы?

— О вашем клиенте.

— У меня их много.

— О Петрове.

Ройтман кивнул, будто ждал именно этой фамилии и ничего другого. Помолчал столько, сколько нужно, чтобы собеседник понял: пауза не от растерянности.

— Слушаю вас.

— Давно вы с ним знакомы?

— Достаточно давно, чтобы не обсуждать его с посторонними.

— Необычный клиент, — сказал Орлов и стал ждать.

Он умел ждать. Тридцать лет в кабинетах, где ждать — половина работы, приучили его к тому, что после такой фразы люди начинают говорить. Ройтман не начал. Он смотрел на Орлова через очки, и лицо у него было вежливое, как у врача, к которому пришли за справкой.

— У меня все клиенты необычные, — сказал он наконец. — Обычные ходят к юристам с «Авито».

— Он таксует. По вечерам, на арендованной «Киа». Вы в курсе, сколько стоит ваш час?

— В курсе. Мой час стоит одинаково для всех, кто его оплачивает.

— Кто его оплачивает?

— Вадим Сергеевич. — Ройтман чуть наклонил голову. — Вы полковник. Слово «тайна» вам знакомо по службе. В адвокатуре оно тоже есть, и пишется так же.

Орлов улыбнулся. Улыбка у него выходила хорошая, ей верили следователи и бандиты, а бандиты — народ недоверчивый.

— Понимаю. Я к вам не за сведениями. Я к вам за оценкой. — Он положил ладонь на подлокотник. — Вы человек умный, я это вижу по вашей приёмной. Герман Аркадьевич, скажите честно: вы ведь понимаете, что он не тот, за кого себя выдаёт.

Ройтман не пошевелился. Руки остались на столе, одна на другой.

— Я понимаю только то, что мой клиент не нарушил ни одного закона.

— Это ответ юриста.

— Я юрист. Другого ответа у меня нет по должности. — Ройтман снял очки, посмотрел на них, надел. — Вадим Сергеевич, вы ведь тоже видите. Вы у него сервис проверяли, вы к нему людей отправляли, вы с ним за столом сидели. Что вы увидели?

— Человека, который за ноябрь научился тому, чему учатся десять лет.

— Бывает.

— Не бывает. — Орлов сказал это без нажима. — Я таких людей вербовал. Обучал. Знаю, сколько это стоит и сколько это занимает. За месяц — не бывает.

— Тогда у вас есть версия, и вы пришли её проверить. — Ройтман чуть развёл пальцы на столе. — Я вам её проверять не буду. Если версия у вас есть, вы её проверите без меня, и у вас для этого людей больше, чем у меня.

Они посмотрели друг на друга. Орлов отметил, что Ройтман не отводит глаз и не смотрит в упор, а смотрит так, как смотрят на дорогу — вперёд, без интереса к обочине.

— Хорошо, — сказал Орлов. — Тогда другое. Вы слишком дорогой адвокат, чтобы работать за спасибо.

— Я не работаю