Сказки дальней дороги - Павел Сергеевич Иевлев

Мальчик расплывается в улыбке и усиленно кивает.

— Так, к чёрту лирику. Раз ты знаешь про спальник… Да кончай ржать, тресну! — Джен отвешивает мальчишке символический подзатыльник. — … То действительно видел Лиарну. Где она?

— В том мире, где мы встретились.

— В том сраном постколлапснике? И какого чёрта она туда вернулась? Только не говори, что к тебе, меня стошнит!

— Не ко мне, — ответил Ингвар. — Но мы были там вместе.

— Давай без подробностей! Ну у неё и вкусы, фу блин!

— Она сказала, что намертво связана теперь с тем срезом и не может оттуда уйти.

— Это ещё с фига?

— Из-за древней хрени, что там функционирует. Контачит с ней через гвозди в лысой башке, и без этого контакта ей никак, сходит с ума.

— Там того ума-то… — раздражённо проворчала Джен. — Было б о чём переживать… Получается, ты её бросил, а сам свалил? А я уж решила, что у вас эти… чуйства! Но это мне пофиг. Раз она там, я её сама вытащу!

— Не вытащишь.

— Это ещё почему? Уже вытаскивала.

— Она подключилась к той древней фигне, и если её просто отключить, то превратится в овощ.

— И ты это допустил, дед?

— Не то чтобы я мог ей помешать.

— Ну, так-то да, Лиарне если чего в башку встрянет, то хрен вышибешь… И что делать?

— Отключить эту машинерию могут только те, кто её сделал, вот я и отправился их искать. Это непросто, но кое-какие намётки уже появились, вот и иду по следу из хлебных крошек.

— Каких ещё крошек?

— Сказка есть такая.

Мальчишка, как раз доевший мороженое, запрыгал на стуле, сделал умоляющие глаза и протянул руки просительным жестом.

— Ну всё, дед, ты попал, — мрачно предупредила Джен. — Теперь не отстанет, пока не расскажешь. Я ему читала из книжек, слушает, но всё не то. Говорит, у тебя в сто раз интереснее.

— Говорит?

— Ну, не говорит, а… В общем, как-то понимаю. Короче, дед, раз ты ищешь этих древних засранцев, то я иду с тобой.

Пацан нахмурился и пихнул её локтем.

— Мы. Мы идём с тобой. И даже не думай спорить!

Глава 19

«Мавро пуца»

Цирк

— Какое тихое местечко.

— Гав!

— Вообще не представляю, откуда тут возьмётся какая-то публика.

— Гав.

— Я даже не понимаю, зачем тут кабак. Кто сюда ходит?

— Просто ты не в курсе, — пояснил подошедший Македонец. — Местечко в своём роде историческое. Раньше тут был большой перекрёсток, очень оживлённое место.

— Как Терминал?

— Что-то вроде, но атмосфера другая. Менее… формальная, пожалуй. На Терминале всем рулит Алина, а тут как бы такая типа анархо-демократия была. «Живи и давай жить другим». Место встречи тех, кто в других обстоятельствах сразу начинает стрелять друг в друга. Караванщики с рейдерами, например. Выкупить заложников, вернуть за полцены груз, договориться о свободном проходе или даже охране. Здесь проводили переговоры Коммуна с Комспасом и Контора с Конгрегацией. Говорят, в этом баре выпивал один из Основателей, и ловила заказы та самая Аннушка!

— Но потом, я вижу, что-то пошло не так… — Ингвар показал на огромную, но совершенно пустую парковку, куда неторопливо заруливают тягачи цирка.

— Да, но я не знаю, что именно.

— Топология, — подсказал проходивший мимо Фокман. — Коллапс в одном из срезов перекрыл накатанный караванный маршрут, объезд лёг далеко отсюда… В общем, былой популярности у этого заведения уже не будет, но для некоторых дел это и к лучшему.

— У нас будет представление, — спросил его Ингвар, — или мы заскочили перекусить?

— Будет, — кивнул клоун, — в клубном формате, на небольшую, но важную аудиторию. Не смотрите, что сейчас пусто, приглашения разосланы, к вечеру публика соберётся. Серьёзные люди чтят традиции и любят исторические места. Уверен, они с удовольствием послушают какую-нибудь сказку, а вот без стрельбы, — он похлопал Македонца по плечу надувной перчаткой, — мы сегодня, я надеюсь, обойдёмся. Перекусить, впрочем, тоже не помешает. Меню небогатое, но здесь неплохо жарят мясо и есть вкусный домашний сыр.

Ресторан деревянный, двухэтажный, его интерьер напоминает салун времён Дикого Запада, даже распашные двери в наличии. Полированная стойка, за которой бармен. На нём жилетка, открывающая татуированные руки, и шляпа-котелок, довольно старая и потасканная, но всё же очень стильная.

— Геннадиос! — окликнул его Фокман. — Подай нам пока на троих и приготовь зал к вечеру.

— Калиме́ра, мессир! — мужчина приподнял котелок. — Мясо уже жарят. Пива?

— Ну не с утра же! Свари нам кофе.

— Сейчас сделаю, садитесь. Олимпия!

Из подсобки вышла фигуристая смуглая черноволосая девушка, поставила на столик салфетки.

— Что подать к мясу? — спросила она. — Есть картошка или лепёшки. Картошку надо жарить. Лепёшки, зелень и сыр сразу.

Официантка ведёт себя так, как будто к ним каждый день заходят поесть клоуны в гриме.

— Неси лепёшки, — решил за всех Фокман.

— Гав!

— Если есть какие-то кости, — перевёл Ингвар, — Мудень охотно их поглодает.

— Петрос разделывает косулю, — кивнула девушка, — попрошу выделить псу мосол.

Она развернулась и пошла к кухне, а клоун внезапно наподдал ей перчаткой по обширной заднице.

— Что-то вроде местной традиции, — пояснил он, посмеиваясь.

Официантка звонкий шлепок величественно проигнорировала.

Вскоре на столе оказался солоноватый, но вкусный козий сыр, свежая зелень, крупно нарезанные помидоры, тёплые мягкие лепёшки, а из кухни потянуло дразнящим запахом жарящегося мяса.

— Это заведение называется «Ма́вро пу́ца», — сообщил Фокман. — Знаете почему?

— Знаю, — коротко ответил Македонец.

— Нет, — сказал Ингвар. — А что это значит?

— «Чёрный хуй», — пояснил Мак. — Из-за репера. Он вон там, за загородкой, из пола торчит. Действительно похож. Редкая штука, особый способ перемещения по Мультиверсуму.

— Удобный?

— Скорее нет, чем да. Но в своё время воевали за них жёстко, народу положили — страсть. Мы с Маринкой в той заварушке изрядно повеселились.

— И чего ради? — удивился Ингвар.

— Долго объяснять. Сейчас ими, насколько я знаю, пользуется только Коммуна. Одно время