Сказки дальней дороги - Павел Сергеевич Иевлев

— Да, это несомненно так, — кивнул Олег. — Хотя я бы не сказал, что мелефиты именно «прячутся». Они намеренно дистанцировались от людей, поскольку взаимодействие с ними токсично для обеих сторон. Тем не менее, они не сложили взятую на себя ответственность и продолжают свои труды.

— Откуда вы знаете? — подскочил в кресле Ингвар.

— Если бы это было не так, никакого Мультиверсума уже не наблюдалось бы.

— И вы знаете, как их найти?

— Нет. Но Церковь Искупителя, которую я одно время представлял как эмиссар, имела способ с ними связаться.

Глава 18

Ган-шоу

Цирк

Македонца публика ждёт с нетерпением. Перед ним выступили силачи, впечатлившие работой с тяжёлым железом; сорвала бурю аплодисментов невероятно гибкая и очень легко одетая Фисайя, превратившая акробатический номер в нечто весьма возбуждающее; показал простую, но смешную тематическую репризу Фокман. Но всем было понятно, что это «разогрев».

Македонец вышел после антракта, во время которого было выпито невообразимое количество пива. Оказалось, что в том пустом срезе, где Ингвар с Троником качали солярку, остальные тоже времени не теряли, и пенного напитка целый рефрижератор — в банках, бутылках и пластиковых ёмкостях непривычной треугольной формы. Похоже, маршрут цирка тщательно спланирован, и публика получает именно то, что ей нужно. Например, море холодного пива посреди пыльной жаркой пустоши. И Македонца.

Сегодня никаких детей, только сам Мак и Марина в качестве ассистентки. Здешнее представление вообще сдвинуто в сторону «восемнадцать плюс», от фривольного костюмчика Фисайи до весьма взрослых шуток Фокмана. (Как понять, что рейдер действительно любит свою тачку? — У него весь член в копоти!) У цирка гибкий репертуар.

«Семья Макмарин» начинает с классики: ассистентка жонглирует металлическими тарелками, Мак стреляет с обеих рук — размеренно, спокойно, чётко, как метроном. Тарелки не падают и не бьются, просто постепенно превращаются в дуршлаги. Марина, не прекращая жонглировать, отправляет издырявленные в полёт в направлении публики, подхватывая из стопки новые. Улетевшие хватают зрители, иногда за право обладания таким сувениром вспыхивают короткие драки.

Темп представления нарастает, тарелки сменяются монетами, потом игральными картами, которые Мак простреливает с ребра, рассекая пулей на две части. Обычно в цирках это трюк, карты специально подготовлены, но Ингвару кажется, что здесь всё взаправду. Темнеет, Маринка раскидывает руки со свечками-таблетками на ладонях, пули гасят их, пролетая в сантиметре над рукой, потом ставит такую же на голову — и снова выстрел сдувает пламя, не коснувшись свечки.

Кульминацией вечера внезапно стал настоящий спектакль — гибрид циркового и сценического представления с ролями и актёрами. Ингвар не знал, что такое бывает, и смотрит с большим интересом. Сама история, которую разыгрывают участники, незамысловатая: работорговцы похищают женщину, а муж отправляется их спасать. Похищаемая (Марина) виртуозно отстреливается от нападающих (с обратной стороны невысокого помоста смонтирована система выскакивающих на пружинах и падающих от выстрела фанерных ростовых мишеней в нарисованных пиджаках и кепках, выходит целая баталия), но патроны заканчиваются, и её утаскивают братья Сигард, проделав при этом целый каскад акробатических трюков, жонглируя связанной Мариной. Братья тоже наряжены в пиджаки — красный, оранжевый и серебряный. Устремившегося за ними в погоню Македонца подвозят на кикаттах Вималия и Мерон, устроив азартные скачки со стрельбой и вольтижировкой вокруг сцены, но рейдеры подрывают тоннель, устроив завал из огромных камней. Камни лежали возле сцены, накрытые серой тканью, и изображали скалу, при «взрыве» ткань сдёрнули, и вот вам валуны размером с холодильник, которые перекидывают летроги — лысые силачи «братья Борн». Они перебрасывают камни, словно те пенопластовые, но, когда бросают их на землю, та вздрагивает. В это время Македонец «отбивает атаки хищных птиц», сбивая выстрелами небольшие летучие мишени. Ингвар, как ни приглядывался, так и не понял, за счёт чего они левитируют, но от попадания пули разлетаются красивой цветной пылью. В конце погони, после множества цирковых приключений, Македонца телепортирует Билераш, тот настигает работорговцев, рискованно (на взгляд зрителя) состреливает верёвки, которыми привязана к столбам жена.

Затем следует очень драматичная сцена с безумной по скорости стрельбой по выскакивающим мишеням, когда разряженные револьверы летят на пол, а Марина кидает парами новые. Мак ловит их за рукояти на лету, продолжая палить практически без пауз. Грохочут выстрелы, потом тишина. Победа. В свете рампы плывёт пороховой дым, артисты выходят к краю сцены, кланяются — и замершая в тишине публика разражается восторженными воплями.

— Вам понравилось?

Ингвар, засмотревшись, не заметил, что рядом с ним стоит Фокман.

— Очень, — ответил он честно. — Никогда такого не видел.

— Цирковые спектакли — давняя, хотя и подзабытая сейчас традиция. Для обычных представлений они слишком сложны и затянуты, но иногда дело того стоит.

— Похоже, публика в восторге, несмотря на то что история выставляет их не в лучшем свете.

— Рейдеры не считают себя хорошими парнями, наоборот, гордятся тем, что «плохие ребята». Им важнее, что история про них.

— Вы хорошо понимаете свою публику.

— Сказки можно рассказывать разными способами! Вспомните об этом, когда придёт время!

— Вы на что-то конкретное намекаете? — спросил Ингвар, но в этот момент их прервали.

— Эй, Макевдунец! — завопил пьяный девичий голос. — Слышь, ты, мудило картонное! А ну иди сюда, клоун хулев!

Девица в грязно-розовом пиджаке с золотыми пуговицами стоит на сцене, слегка покачиваясь, но с видом крайне решительным.

— Мне кажется, — спросил обиженно Фокман, — или она вкладывает в слово «клоун» негативную коннотацию?

— Не все дети любят цирк, — ответил ему Ингвар.

— Алё, ты чо, зассал? — продолжила девушка. — Втянул крошечные яички? Будь мужиком, выходи сюда!

— Не хотите вмешаться? — спросил Фокмана Ингвар.

— Ни в малейшей степени! — ответил тот уверенно. — Испортить такое отличное шоу? Ни за что!

Публика, уже было устремившаяся допивать содержимое рефрижератора с пивом, заметила, что происходит нечто интересное, и потянулась назад к сцене. Девушку они очевидно прекрасно знают, потому что из толпы слышны выкрики «Эй, Зинка, ты чего творишь?», «Забей, подруга, пошли бухнём!», «Покажи им, Зинка!», «Давай, жги!».

В секундной паузе послышались тяжёлые уверенные шаги. То, как громко и отчётливо они прозвучали, навело Ингвара на определённые подозрения, и он покосился на Фокмана. У того единственная заметная эмоция нарисована гримом на лице, так что сложно