Империя Розы: сначала спасём вас, потом уже поработим - Тим Темный

увядания и огня, усиленная непоколебимой волей Темной стороны Силы, хлынула сквозь древние руны. Я не стала искать обходные пути или ждать беглую разбойницу Рейвен: сжав энергетические потоки барьера в стальной узел, я силой продавила чужой магический замок, заставляя структуру признать нового верховного носителя.

*ГРОХОТ.*

Древние печати вспыхнули ослепительным янтарным светом, треснули и осыпались прахом.

Многотонные каменные плиты врат Хранилища со скрежетом подались назад, открывая проход в бесконечное измерение Реликвии Знания.

Каменные створки разошлись, впуская меня в карманное измерение, отрезанное от законов Ремнанта.

Здесь не было стен, пола или потолка. Под ногами расстилалась бескрайняя гладь золотисто-лазурной воды, неподвижной, как полированное стекло. В вышине, в безоблачном полуденном небе, застыло исполинское сплетение ветвей цветущего дерева, уходящего корнями в саму ткань мироздания.

В центре пространства, паря в полуметре над водной гладью, покоилась Реликвия Знания.

Это была изящная старинная лампа из тусклого золота, украшенная филигранной гравировкой и увенчанная крупным сапфиром, внутри которого медленно вращался синий туман.

Я ступила на поверхность воды. Каждый шаг отзывался тихим эхом, но зеркальная гладь под моими сапогами даже не колыхнулась.

Остановившись перед артефактом, я протянула руку и коснулась холодного золотого корпуса.

— Джинн, — произнесла я, вкладывая в слово твердую, властную вибрацию Силы.

Синий сапфир на вершине лампы озарился ослепительным лазурным сиянием.

Из носика сосуда вырвался плотный поток дыма, закручиваясь в высокий вихрь. Вода вокруг нас закипела золотыми искрами, и из клубящегося тумана соткалась исполинская женская фигура с синей кожей, четырьмя руками и золотыми украшениями, сковывающими запястья.

Ее белые глаза без зрачков медленно опустились, вперившись в меня.

— Я — Джинн, дух Реликвии Знания, — ее голос зазвучал одновременно отовсюду, наполняя измерение торжественным гулом. — Я создана богами, чтобы открывать сокрытое. Смертный, пробудивший меня, имеет право задать три вопроса в столетие. В эту эпоху остался лишь один вопрос.

Джинн склонила голову, и на ее лице промелькнуло мимолетное удивление:

— Ты не Дева Весны… Но твоя воля подчинила древние замки. Твоя суть темна, как бездна, но в твоих жилах горит огонь Осени. Назови свой вопрос, дитя.

Я не стала тратить время на праздное любопытство.

Меня не интересовали богатства, судьбы павших королей или тайны сотворения мира. Все это было пеплом. Перед Империей стояла лишь одна фундаментальная преграда на пути к абсолютному господству над планетой.

— Как уничтожить Салем? — четко спросила я.

Джинн замерла.

В бескрайнем пространстве повисла тяжелая тишина. На лице духа отразилась глубокая, многовековая скорбь — точно такое же выражение лица я видела у Озпина в его тайных покоях.

— Салем нельзя уничтожить, — тихо произнесла Джинн, и ее слова прозвучали как абсолютный, нерушимый приговор. — Первородные боги Света и Тьмы прокляли ее бессмертием за гордыню. Пока этот мир вращается вокруг своего солнца, ее плоть будет собираться из пепла, а ее душа не найдет покоя. Никакая магия Дев, никакое праховое оружие и никакая армия не способны оборвать ее существование.

Озпин, услышав этот ответ тысячи лет назад, сломался. Он опустил руки и выбрал бесконечную, трусливую партию в оборону, прячась за стенами и принося в жертву поколения детей.

Но я не была Озпином.

Я смотрела на Джинн, и на моих губах появилась холодная, торжествующая улыбка ситха.

— Ты ответила так, как ответила бы магу, мыслящему категориями физической смерти, Джинн, — мой голос прозвучал с пугающей, стальной уверенностью. — Если существо нельзя убить плотью… его можно выжечь изнутри. Подчинить его сущность, связать его душу узами Темной стороны и запереть вечное сознание в неразрушимой темнице Силы.

Джинн вздрогнула. В ее белых глазах впервые за тысячелетия проступил неподдельный трепет перед смертным существом:

— Ты ищешь не спасения мира, дитя… Ты ищешь абсолютной власти над вечностью.

— Я несу порядок, — отрезала я.

Я взяла золотую лампу в руку. Джинн с тихим вздохом растворилась в воздухе, втянувшись обратно в синий сапфир.

Развернувшись, я пошла к выходу из Хранилища.

Глава 21. Ледяной фронт

**POV:** Вайсс Шни (Верховный Инквизитор Империи Розы)

**Дата и время:** 8 ноября, 80-й год После Великой Войны, 08:30

**Локация:** Капитанский мостик парящего дредноута «Несокрушимый», воздушное пространство на подлете к континенту Солитас

Сквозь бронированное панорамное остекление мостика открывался вид на бескрайние, ослепительно белые ледяные пустоши Солитаса.

Острые заснеженные пики скал вонзались в низкое серое небо, словно клыки гигантского доисторического чудовища. А прямо по курсу нашей армады из плотной пелены морозного тумана выплывала величественная и одновременно уродливая панорама моей родины: парящий в небесах на гравитационных генераторах остров Атлас, сияющий хромом и теплым золотом дворцов знати, а глубоко под его тенью, в вечном полумраке и копоти праховых печей — замерзающий, придавленный нищетой нижний город Мантл.

Я стояла у тактического стола, заложив руки в черных перчатках за спину.

Мой мундир Верховного Инквизитора из плотного черного сукна с серебряной отделкой безупречно сидел по фигуре, а тонкая рапира «Миртенастер» мерно покачивалась на бедре в такт едва заметной вибрации двигателей флагмана.

Рядом со мной стояла старшая сестра — Винтер.

Ее лицо было бледным и собранным, а взгляд направлен на показатели системы дальнего сканирования. За нашими спинами, рассекая арктические облака, плотным клином шли тридцать тяжелых имперских крейсеров и ударных фрегатов. На их стальных бортах алели свеженанесенные эмблемы распустившейся розы.

— Радары зафиксировали плотный оборонительный рубеж, — отчеканила Винтер, касаясь пальцем голографической карты. — Совет Атласа и руководство Праховой Корпорации Шни закрыли верхний периметр. Орбитальные праховые батареи развернуты в боевое положение. Мой бывший штаб поднял в воздух гарнизонные перехватчики.

— Мой отец в панике, — спокойно ответила я, и в моем голосе не было ни капли прежнего детского трепета перед главой семьи. — Жак понимает, что потерял рынки Вейла и Мистраля. Он знает, что флот больше не подчиняется его взяткам. Все, что ему остается — попытаться запереться в ледяной крепости и использовать население Мантла как живой щит.

В этот