Фантастика 2026-171 - Игорь Валерьевич Минаков

Фырк снова нахохлился. — Меня и здесь все устраивает! Тепло, светло, и мухи не кусают! А главное — всегда есть над кем поиздеваться… в смысле… я хотел сказать, всегда есть кому помочь мудрым советом.

— Да ладно тебе, Фырк, не притворяйся, — я усмехнулся. — Думаешь, я не вижу, что наша связь с тобой в последнее время ослабевает? То ты исчезаешь на целые сутки, то появляешься неизвестно откуда, то вообще меня не слышишь. Это все не просто так. И дело тут не только в этих дурацких браслетах.

Фырк упрямо мотнул своей пушистой головой.

— Все дело именно в них, двуногий! В этих твоих гильдейских кандалах! Они твою «Искру» глушат, вот и связь наша барахлит! Так что давай, избавляйся от них поскорее, и все у нас снова будет хорошо! Будем с тобой опять мир спасать, диагнозы ставить, над хомяками издеваться… Красота!

Я понял, что так просто он мне ничего не расскажет. Нужно было зайти с другой стороны.

— Фырк, — я посмотрел ему прямо в глаза. — Может быть, все-таки лучше рассказать мне все, как есть? Без утайки? Может, я действительно смогу тебе чем-то помочь?

— Нет, двуногий, даже не проси! — Фырк испуганно замахал лапками. — Мне Советом Хранителей Равновесия строжайше запрещено об этом распространяться! Особенно таким… э-э-э… посторонним, как ты! Если они узнают, что я хоть словом проболтался… Ой, что будет! Они же меня… они же меня в пыль сотрут! В космическую! И на удобрения пустят для своих священных садов! Так что всему виной эти твои гильдейские кандалы! Точно тебе говорю! Вот снимешь их — и все сразу наладится! И связь восстановится, и я снова стану твоим самым верным и всевидящим помощником!

Он выпалил это на одном дыхании, а потом испуганно прикрыл рот лапками, как будто только что совершил страшное преступление. Я задумчиво посмотрел на него, потом отвернулся к монитору компьютера, который уже успел загрузиться.

— Ну что ж, Фырк, как скажешь, — я мысленно пожал плечами, делая вид, что поверил его словам. — Значит, Совет, говоришь? Интересно… А если есть Совет, который тебе что-то запрещает, значит, есть и другие такие, как ты. Раз они могут тебе что-то запретить. И раз этот запрет исходит от какого-то Совета, значит, это что-то вроде вашей местной Гильдии Целителей? И они как-то связаны, раз уж тебе запрещено об этом рассказывать именно мне? Интересная получается картина, не находишь? Ты же сам только что проболтался!

Фырк испуганно пискнул и тут же принялся все отрицать.

— Ничего я не проболтался, двуногий! — затараторил он. — Это я так, для красного словца сказал! Про Совет, про запреты… Просто чтобы ты от меня отстал со своими дурацкими расспросами! Нет никакого Совета! И никаких других таких, как я, тоже нет! Я — один такой, уникальный и неповторимый! Понял⁈

— Понятно, Фырк, все мне понятно, — я усмехнулся про себя.

Этот пушистый хитрец явно что-то скрывал, и тайна его была гораздо глубже, чем я предполагал. Но давить на него сейчас было бесполезно. Нужно было действовать тоньше.

Я сделал вид, что полностью поглощен изучением информации на экране компьютера. Про себя же я думал о том, что если Фырк действительно не один такой, если существуют и другие «Духи Больницы» или «Хранители Жизни», то это открывало совершенно новые перспективы.

И, возможно, новые проблемы. Но об этом я ему пока говорить не стал.

— Ладно, Фырк, проехали, — я как бы невзначай прервал его возмущенное сопение. — Хочешь мне помочь по-настоящему?

— Ну, смотря в чем, двуногий, — он все еще дулся, но любопытство в его глазах уже разгоралось.

— Следи за Сычевым и Волковым. За обоими. Мне нужно знать каждый их шаг, каждый их разговор. Это поможет мне избавиться от кандалов.

Фырк на мгновение задумался, потом кивнул.

— Ладно, двуногий, будет сделано, — он потер свои маленькие пушистые лапки. — Шпионские игры — это я люблю! Особенно если можно кому-нибудь насолить! Только вот… за обоими сразу я уследить не смогу. Я же тебе не клетка амебы, чтобы делиться пополам! Выбери кого-нибудь одного в качестве приоритетной цели. А за вторым я буду приглядывать по остаточному принципу.

— Хорошо, — согласился я. — Тогда приоритетная цель — Сычев. Он более опасен в своей тупой злобе. А за Волковым будешь следить, когда Сычев будет вне зоны твоей досягаемости. И докладывай мне обо всем, что покажется тебе подозрительным. Договорились?

Фырк важно кивнул, расправил свои крылышки и, крикнув на прощание: «Агент Ноль-Ноль-Фырк на задании!», растворился в воздухе.

Я только усмехнулся. Ну что ж, по крайней мере, этого неугомонного шпиона я пристроил к делу. Может, хоть какая-то польза от него будет.

Хотя… его поведение все-таки было очень странным.

Пока меня не было в больнице, он, по его же словам, не мог до меня достучаться. А как только я появлялся, он тут же материализовывался рядом и спокойно летал по всей больнице, но за ее пределы, похоже, действительно не мог выходить.

Или не хотел выходить. Хм-м. Очень, очень интересно.

Не успел Фырк раствориться в воздухе, отправившись на свое шпионское задание, как дверь в ординаторскую с грохотом распахнулась, и на пороге появился сам Игорь Степанович Шаповалов.

Вид у него был, как всегда, грозный, но в глазах плясали хитрые огоньки.

— А, Разумовский! Сидишь? Ничего не делаешь? — он смерил меня своим фирменным испытующим взглядом. — Это хорошо! Это меня очень радует! А то как начнешь что-нибудь делать, так потом всему отделению приходится твои подвиги расхлебывать! Ты же у нас мастер на все руки — и диагноз гениальный поставишь, и операцию без спроса проведешь, и начальству нервы попортишь!

— Игорь Степанович, — я спокойно выдержал его взгляд, — если вы намекаете на случай с пациенткой Захаровой, то я всего лишь спасал ей жизнь. И ничего более. По-моему, это прямая обязанность любого лекаря.

— Спасал жизнь! — хмыкнул Шаповалов. — Ну-ну. Я вот только не уверен, Разумовский, что ты их долго будешь спасать с таким твоим подходом. Гораздо больше шансов, что ты их, наоборот, отнимать начнешь. Со своей этой… неуемной инициативой.

— Моя совесть в этом плане абсолютно чиста, Игорь Степанович, — я пожал плечами. — Я всегда действую в интересах пациента.

— Твоя-то совесть, может, и чиста, — Шаповалов подошел к своему столу