Охотник на демонов 3 - Дмитрий Шимохин

— Опять ты… — простонал он, словно я был его личным проклятием. — Зверев, твою дивизию! Я тебе комплект выдавал в прошлом месяце! Полевой! А парадку ты получал при поступлении! Она же новая должна быть!

— Она новая, Петрович. В пакете лежит, — я кивнул на сверток. — Только не налезает. И полевую мне тоже надо!

— Ты что, форму жрешь, Зверев? — взвился прапорщик, подбегая к решетке. — Или ты ее в кислоте стираешь? На вас, оглоедов, никакой казны не напасешься! То сгорело, то порвалось, то демоны сожрали! А мне списывать как⁈

— Такова жизнь, кто демонов убивает и из пекла не вылезает!

Сидоров смерил меня взглядом. Скептически хмыкнул, потом пригляделся внимательнее. Его глаза профессионала, привыкшие оценивать объемы бойцов на глаз, округлились.

— Петрович, выручай. Кайл дал тридцать минут. Если не успею — он меня расстреляет, а потом придет к тебе разбираться, почему боец голый.

Упоминание Кайла подействовало магически. Сидоров знал, что с нашим кэпом лучше не шутить.

— Ладно, черт с тобой, — проворчал он, ныряя вглубь склада. — Сейчас гляну… Так, сорок восьмой… пятидесятый… все не то… Ага! Вот!

Он вынырнул из-за стеллажа, держа в руках вешалку с темно-синим кителем и брюками.

— Пятьдесят четвертый, рост пять! — торжественно объявил он, швыряя комплект на прилавок. — Последний забрал! А вот полевка из резерва, берег! Если и этот порвешь — будешь в простыне ходить, как Ганди! Понял?

— Понял, Петрович. С меня коньяк.

— И шоколадку! — крикнул он мне в спину. — Вали уже, растишка!

Я схватил форму и, не теряя времени, нырнул в первую же открытую дверь — какую-то подсобку со швабрами и ведрами. Старая футболка полетела в угол. Джинсы — туда же. Я быстро натянул брюки. Ткань была плотной, качественной. Длина — идеальная, даже подшивать не надо. Белую рубашку на себя, по хорошему бы ее постирать и погладить… Следом накинул китель. Он скользнул по плечам, обнял спину. Я застегнул пуговицы, сделал глубокий вдох, свел лопатки. Ничего не трещало. Нигде не жало. Китель сидел как влитой, подчеркивая ширину плеч и мощную грудь, но не сковывая движений. Потом брюки, не много мятые но стрелка видна. А там и туфли из коробки.

— Ну вот, — выдохнул я, затягивая ремень с золотой пряжкой. — Совсем другое дело, — и собрал свои вещи в пакет.

Я распахнул дверь и вышел в коридор, расталкивая очередь.

— Дорогу! — рявкнул я командным тоном. На этот раз никто не возмущался. Я бежал наверх, перепрыгивая через ступеньки. Забежал в пустой кабинет и скинул пакет с вещами. Впереди был актовый зал и, кажется, новая страница моей жизни.

Я влетел в распахнутые двери актового зала ровно в тот момент, когда стрелки больших настенных часов сошлись на цифре десять. Успел. Сердце колотилось где-то в горле, но я заставил себя выровнять дыхание и одернуть новый, еще пахнущий складом китель.

Зал был забит битком.

Сотни бойцов: охотники, штабные, аналитики, техники. Море темно-синих мундиров, разбавленное золотом погон и блеском пуговиц. Воздух здесь был спертым, плотным, хоть ножом режь.

Пахло нафталином от старых кителей, которые доставали из шкафов раз в год. Пахло оружейным маслом и дешевым одеколоном. Но сильнее всего пахло напряжением. Тем самым электричеством, которое возникает, когда в одном помещении собирается столько людей, недавно заглянувших в глаза смерти.

Я скользнул вдоль стены, стараясь не привлекать внимания, и нашел глазами свою группу. Кайл стоял в первом ряду, прямой, как шомпол. Гром возвышался над толпой, как скала. Лиса и Ворон были рядом. Я бесшумно втиснулся в строй позади Грома, чувствуя на себе строгий взгляд Кэпа, который, не поворачивая головы, заметил мой маневр.

— Успел, — одними губами выдохнул я.

На сцену, за трибуну из темного дуба, поднялся он. Полковник Драмов. Начальник нашего отдела.

В зале мгновенно наступила мертвая тишина. Ни шороха, ни кашля. Драмов не стал поправлять микрофон. Он вообще его отодвинул.

— Садитесь! — его бас заполнил пространство, ударившись о задние ряды.

Мы сели. Скрип сотен стульев.

Драмов обвел нас тяжелым взглядом. В его руках не было ни папки, ни планшета. Он говорил без бумажки.

— Вчера Империя содрогнулась, — начал он, и каждое слово падало в тишину, как камень. — Вчера Тьма попыталась взять нас за горло. Она постучала в наши двери, ожидая, что мы испугаемся и спрячемся.

Он сделал паузу, сжав край трибуны так, что побелели костяшки.

— Но мы… вы… сломали ей пальцы. Вы выстояли. Вы сделали то, ради чего давали присягу. От имени Генерального Штаба и от себя лично… спасибо вам.

По залу прошел легкий гул — выдох облегчения. Но Драмов поднял руку, обрывая его.

— Но цена была высока. Невыносимо высока. Он снял фуражку и положил её на лакированную поверхность трибуны.

— Сухие цифры статистики еще не подведены до конца. Но мы уже знаем. В этой мясорубке погибли одна тысяча пятьдесят три защитника. Военные, полицейские, дворяне и те кто встал на защиту. Тысяча пятьдесят три наших брата и сестры, которые не вернулись домой.

Зал словно вымер. Цифра ударила по нервам сильнее, чем любой удар демона. Тысяча.

— Среди гражданских потери еще страшнее, — голос полковника стал глуше, в нем прорезался металл ярости. — Более девяти тысяч человек. И эта цифра продолжает расти, пока спасатели разбирают завалы в жилых кварталах. Девять тысяч… Он замолчал. В тишине было слышно, как где-то в задних рядах всхлипнула женщина.

— Прошу встать, — тихо сказал Драмов. — И почтить память павших минутой молчания.

Мы встали как один. Единый организм, скованный горем и злостью. Застучал метроном. Тук… тук… тук…

Каждый удар отсчитывал секунду, которой больше не будет у тех тысячи человек.

Я смотрел в широкую спину Грома и вспоминал. Вспоминал черную кровь на своих руках. Вспоминал пустые, холодные глаза демона.

Девять тысяч гражданских. Тысяча своих. А я стоял здесь. Живой.

Тук… тук… тук…

— Вольно, — сказал Драмов, надевая фуражку. — Садитесь.

Звук метронома оборвался, но его эхо все еще висело в воздухе.

— А теперь — к живым, — полковник расправил плечи, возвращая себе вид несокрушимого командира. — Империя скорбит о мертвых, но она чествует героев. Тех, кто выжил и победил.

Началась официальная часть. На сцену вышел адъютант с бархатными подушечками. Начали вызывать отличившихся.

— Капитан Кайл!

Кэп вышел на сцену чеканным шагом. Драмов лично прикрепил ему на грудь орден «За Мужество» первой степени.

— Старший лейтенант Громов! Гром, сияя как медный таз, поднялся следом. Ему вручили «Имперский щит» — тяжелую серебряную награду для штурмовиков. Лиса получила медаль «За Отвагу». Ворон