Охотник на демонов 3 - Дмитрий Шимохин

Она посмотрела мне прямо в глаза.

— Не. А с остальными… они не поймут.

— Согласен, — кивнул я.

— Ко мне, — она выдохнула, словно сбросила тяжелый груз.

— У меня есть водка. Хорошая.

— Вызывай такси, — сказал я.

Желтая машина подъехала через пять минут к проходной аэропорта, разрезая фарами дождливую муть. Мы сели на заднее сиденье, не говоря ни слова. Водитель, увидев наши лица и грязную одежду, благоразумно промолчал и выключил радио. Город мелькал за окном размытыми пятнами огней. Люди спешили домой, в теплые квартиры, к ужинам и телевизорам.

Мы ввалились в квартиру Лисы молча.

— Ванная там, — Лиса махнула рукой в сторону коридора, сбрасывая грязные ботинки прямо на коврик, даже не расшнуровав их до конца. — Иди первым. Я пока… подготовлюсь. Я не стал спорить или изображать джентльмена. Мне нужно было смыть с себя этот день.

Я стоял под душем минут двадцать. Врубил воду на максимум, почти кипяток. Смотрел, как в слив уходит черная, густая жижа — смесь пепла, демонической крови и московской грязи. Я тер кожу мочалкой до красноты, словно хотел содрать с себя кожу. Выключив воду, я глянул в зеркало. Из зазеркалья на меня смотрел незнакомец. Глаза запали, под ними залегли черные тени.

— Живой, — сказал я отражению.

Когда я вышел, обмотавшись полотенцем, Лиса уже успела принять душ во второй ванной. Она сидела в гостиной, на широком подоконнике, поджав ноги. На ней была лишь растянутая футболка, доходящая до середины бедра, и мокрые волосы, которые темными прядями липли к шее. На низком столике стояла запотевшая бутылка водки Белуга. Рядом — тарелка с наспех нарезанным лимоном и черным хлебом. Никаких изысков.

— Садись, — она кивнула на кресло напротив.

Она подняла стопку.

— Не чокаясь. За тех, кто остался.

Я молча кивнул. Мы выпили. Водка обожгла горло, упала в желудок ледяным комом, но тут же взорвалась теплом. Напряжение чуть отпустило. Лиса тут же налила по второй. Выпили снова. Она закусила долькой лимона, поморщилась и посмотрела в темное окно, по которому хлестал дождь.

— Мне было страшно, — вдруг сказала она. Голос был тихим, ломким. — Так страшно мне не было ни разу.

Я молчал, давая ей выговориться. Ей это было нужно.

— Когда ты увел того… в костяной броне… Я думала: всё. Конец. — Она повернулась ко мне, и я увидел в её зеленых глазах влажный блеск. — Я чувствовала его мощь, Саша. Даже на расстоянии. Я думала, что больше тебя не увижу. Что мы найдем только куски твоего тела если сами выживем.

Она потянулась к бутылке, плеснула себе еще, но пить не стала. Просто сжала стекло пальцами до побеления костяшек.

— А потом ты вышел. Весь в черной крови. И эта дыра в плече… Она подняла на меня взгляд. В нем плескалась смесь страха и профессионального, почти болезненного любопытства. — Как? — спросил она. — Как ты смог одолеть Четверку в одиночку? Без поддержки? Что ты с ним сделал?

Я покрутил в руках пустую стопку. Врать Лисе не хотелось. Она была слишком проницательной. Она не готова. Никто не готов.

— Помнишь мой меч? — начал я, выбирая удобную полуправду. — Вольность.

Лиса кивнула, не сводя с меня глаз.

— Артефакт. Но это просто сталь, Саша.

— Не просто, плюс моя антимагия, — я говорил спокойно, уверенно. — И новые аугментации. Вторая процедура в клинике дала мне крепость, что я смог биться.

Я налил себе еще, чтобы смочить горло.

— Ну и зелья, как только я туда пошел я выпил парочку. Если бы не это все вкупе, мы бы с тобой сейчас не разговаривали.

Я залпом опрокинул водку. Лиса молчала. Она смотрела на меня своим сканирующим взглядом, пытаясь найти брешь в моей защите. Она знала про меч. Знала, что я стал сильнее. Теоретически, это могло сработать. Теоретически. Она вдруг подалась вперед, и её взгляд зацепился за мое левое плечо. Полотенце слегка сползло, открывая свежий шрам.

— Это он тебя так? — её голос дрогнул. Она протянула руку и кончиками пальцев, невесомо, коснулась рубца. Её пальцы были холодными.

— Он был быстрым. Чертовски быстрым. Пришлось… импровизировать.

— Импровизировать? — переспросила она, не убирая руку.

— Размен, — коротко ответил я. — Я подставился под удар. Дал ему пробить плечо, чтобы заблокировать его лезвие и подойти на дистанцию удара. Моя рука в обмен на его голову.

Лиса отдернула руку, словно обожглась.

— Размен… — прошептала она. В её глазах ужас сменился чем-то другим. Темным, горячим. — Ты псих, Зверев. Ты понимаешь, что он мог просто пробить тебе сердце? Или оторвать голову?

— Мог, — согласился я, глядя ей прямо в глаза. — Но не успел.

Тишина в комнате стала плотной, звенящей. Было слышно только, как дождь барабанит по карнизу. Мы были в полумраке. Алкоголь, наконец, ударил в голову. Барьеры рухнули. Мы оба видели сегодня смерть. Мы оба стояли на краю. И теперь нам нужно было доказательство. Самое примитивное, самое древнее доказательство того, что мы все еще здесь.

Лиса сделала маленький шаг ко мне. И прижалась вплотную. Футболка сползла с одного плеча.

— Мы могли сдохнуть сегодня, Саш, — прошептала она. — Любой из нас. В любую секунду.

— Но мы живы, — хрипло ответил я.

— Живы… — эхом повторила она.

Её пальцы снова коснулись моего плеча, но теперь не шрама, а шеи. Скользнули выше, зарылись в мокрые волосы на затылке.

— Раньше… когда ты у меня отсыпался… я тебя не трогала. Ты был просто напарником. А сегодня… Она резко, порывисто выдохнула и накрыла мои губы своими.

— Лиса… — прохрипел я, оторвавшись от её губ, чтобы вдохнуть.

— Заткнись, Зверев, — жарко выдохнула она мне в шею, кусая кожу. — Просто… давай почувствуем, что мы живы. Прямо сейчас.

Глава 22

Утро ворвалось в комнату серым, безжалостным питерским светом, пробивающимся сквозь незашторенные окна. Я открыл глаза. Первое, что я почувствовал — удивительную, почти неестественную ясность. Никакого похмелья. Мой метаболизм, пережег алкоголь без остатка. Я лежал на кровати, укрытый сбившимся пледом. Рядом спала Лиса. Она лежала на животе, уткнувшись лицом в подушку, одна рука свешивалась вниз. Рыжие волосы разметались по спине огненным водопадом, скрывая россыпь веснушек на лопатках. Она дышала ровно, глубоко, без той тревоги, что душила её вчера.

Несколько секунд смотрел на неё, собирая осколки воспоминаний ночи в единую картину. Я помнил всё. Каждый вздох, каждое движение, каждый шрам на её теле, который я вчера изучал губами. Мы перешли черту. И, честно говоря, глядя на её спокойное лицо, я ни