Старый, но крепкий 10 - Макс Крынов

Воздух вокруг Гуань-ди дрогнул. Мне показалось, даже камни под его ногами пошли мелкими трещинами.

— Где зелье? — спросил бог. В голосе его по-прежнему не было эмоций, но теперь от этого спокойствия веяло таким морозом, что я, даже весь пылающий от боли и перенапряжения, почувствовал, как по спине побежали мурашки. Но если бог рассчитывал, что я буду оправдываться, то нет. Сил на это уже не осталось.

Да и в чем я виноват?

— Украдено, — спокойно пожал я плечом. — И, наверное, выпито.

А когда Гуань-ди с неотвратимостью танковой башни повернулся ко мне, пояснил:

— Я сварил зелье, как и обещал. Ваши воины прибыли, чтобы забрать его — два десятка практиков в первоклассном снаряжении. Что я мог сделать человеку, который уничтожил лучших из ваших бойцов? Я мог лишь спасти зельевара и я зельевара спас.

Гуань-ди медленно обошёл пустой котёл. Остановился у тёмного пятна на полу.

— Значит, тебе придется варить еще одно, — уверенно сказал Гуань-ди и дошел до багрового росчерка, оставшегося на месте, где прошел наконечник копья призрака. Стоило богу протянуть руку, как пространство дрогнуло и медленно принялось затягиваться.

Сегодняшний день окончательно показал мне, за каких играет «черный», а за каких — Гуань-ди. Кто тут — добро, а кто — зло.

— Разумеется, я смогу сварить новое, — осторожно кивнул, но голову все равно прострелило болью. — Но для этого мне нужны ресурсы. Если в подвале пусто…

— Можешь не сомневаться, в подвале пусто. Перед уходом эта тварь позаботилась о том, чтобы лишить тебя ресурсов.

— Значит, мне нужны новые травы. А еще нужно уничтожить Древо, которое сбежало в Дикие земли и копит вокруг себя новых тварей. А еще, чтобы зелье вышло еще лучше, необходимо пустить на ингредиенты и остатки орды, достопочтенный бог.

— Гадаешь, на кого нарвался в моём цеху? — неожиданно спросил Гуань-ди.

— Вы знаете его?

— Я его создал.

Повисла тяжёлая, гнетущая тишина. Даже ветер за стенами цеха, казалось, стих.

— Это был мой первый и величайший воин. Лучший из смертных, которых я обучал. Он прошёл со мной через войну с другими богами, которые видели в людях скот, «паству», как они вас называли. Когда война закончилась, Чи не смог жить в мире. Он ложился спать на циновке, но через минуту вскакивал — ему казалось, что он возлег на угли. Трель музыканта казалась ему звуком боевого горна. Он спал с кинжалом под подушкой и не мог ни на секунду перестать думать о том, сколькими способами можно убить собутыльника. Чи пытался завести семью, но мир не даровал ему возможности быть отцом, а женщины пугались того, что таили его глаза. Он находил самые добротные деревни, но как ни пытался выстроить дом, научиться жить в мире, люди бежали от места, где он поселился. Скот умирал, сохла трава. Проходили десятилетия, но рука, умеющая держать лишь меч, не могла править плугом. Я знаю, что Чи пытался, правда пытался, однако у него не выходило. Души убитых им людей окружали его, давили на плечи и целовали в лоб.

Гуань-ди замолчал. Я выждал минуту, другую, но бог все пялился в стену невидящим взглядом.

— И тогда?..

— И тогда он снова взял в руки меч. Знаешь, каков самый простой путь к власти и богатству?

— Видимо, не труд?

— Убить того, у кого полно и власти, и денег, и занять его место. Предавать, грабить, убивать и лгать. Приумножать то, что имеешь, не гнушаясь никакими средствами. Обменивать свои принципы, свою человечность на что-то куда менее ценное.

— Если он попытался занять ваше место, то почему он все еще жив?

— Убить того, кого считаешь близким другом, сложно. Да, мы бились, и когда я занёс меч, чтобы нанести последний удар, я увидел в глазах Чи не ненависть, а боль. Он жаждал этого удара, жаждал умереть. Меня не остановили бы ни ненависть, ни презрение, ни страх смерти, но увидев в его глазах нежелание жить, я дрогнул. А он ушёл, скрылся в одном из разломов, откуда текут к нам твари, и с тех пор мстит мне за то, что я тогда оказался милосерден.

Глава 24

Постепенно все возвращалось в свое русло. Дни текли друг за другом, и пока новых происшествий не случалось.

Гуань-ди, вопреки моим мыслям, не пошел крушить Древо собственноручно. Возможно, посчитал это ниже своего достоинства, но скорее — все еще не восстановился достаточно после пробуждения. Вместо этого он отрядил тридцать монахов — каждый из них был не слабее, а некоторые и сильнее погибших в цеху. Вместе с полусотней практиков из Крепости они за три дня превратили остатки орды и само Древо в воспоминания.

Сам я не видел, но говорили, Древо пыталось бежать. Свидетели рассказывали, что небо над местом сражения несколько дней полыхало багровым, а земля дрожала от атак геомантов, но к вечеру третьего дня все стихло.

В цех хлынул поток ресурсов. Телеги, груженные тушами тварей, тянулись к Крепости бесконечной вереницей. Мои алхимики работали в три смены, не покладая рук: консервировали сердца и печень, обрабатывали шкуры, сушили жилы и кости, измельчали и толкли, вытапливали жир. Цех, недавно бывший ареной бойни и все еще до конца не восстановленный, был полностью загружен. От вони реагентов — уксусной кислоты, алхимических аналогов формалина и прочего — пара слабеньких подмастерьев потеряли сознание.

Параллельно лучшие артефакторы Заставного, которых «попросил» Гуань-ди (а его просьба в этом городе звучала как приказ для любого), колдовали над восстановлением цеха. Руны, выжженные в стенах и полу во время схватки, восстанавливали и укрепляли. Даже местные цеха отличились: мастеровые заново покрывали камнем стены, тронутые техниками.

Я почти не вылезал из лаборатории. Нужно было подготовить зелья. Много зелий, в том числе и для гвардейцев Крайслеров.

А потом в Заставный начали прибывать и сами гвардейцы.

Сначала пошли слухи, которые приносили торговцы и гонцы на духовных конях: мол, видели на трактах отряды в черно-золотых доспехах. Потом гвардия Дома Крайслеров вошла в город. Настоящая элита: практики третьего и даже четвертого рангов. Закаленные в стычках с конкурентами, с идеальной выправкой и холодными, ничего не выражающими глазами за прорезями шлемов. Я разместил их в казармах и особняках, которые раньше принадлежали верхушке филиала.

Разумеется, эти воины были отравлены. Крайслеры опасались держать при себе таких сильных практиков без страховки. Яд в крови гвардейцев был старым, въевшимся, но и я за последнее время стал сильнее. Мои навыки как алхимика выросли, и