Старый, но крепкий 10 - Макс Крынов

А потом прибыл гонец.

Я сидел в кабинете в филиале, просматривая отчеты о сделанном за день, когда в дверь постучали. Услышав разрешение, вошел невозмутимый Дориан и сказал:

— Господин Китт, к вам посетитель от Корвина Крайслера.

Я отложил бумаги.

— Зови.

В кабинет вошел молодой человек в безупречном синем ханьфу с вышитым гербом Крайслеров — алхимическими весами. Лицо гладкое, надменное, взгляд скользкий. Не припомню таких среди местных Крайслеров. Похоже, типичный холуй из столицы, уверенный, что превосходит некоторых господ.

— Господин Китт Бронсон? — спросил он таким тоном, будто сомневался, достоин ли я этого обращения.

— Китт Крайслер, — поправил я его. — Я тебя слушаю.

— Господин Корвин Крайслер, прибывший из столицы, желает видеть вас в своей временной резиденции.

Гонец, похоже, ожидал, что я начну артачиться или задавать вопросы, но я согласился сразу: поднялся из-за стола и пошел следом за ним, на ходу накидывая плащ.

— Ну что же, раз желает, то удостоим его вниманием.

Резиденцией Корвина оказался особняк одного из убитых мной Крайслеров. Поменьше и поскромнее особняка Фаэра, где обосновался я, однако, в отличие от моего, здесь был народ, была жизнь. По двору сновали слуги, тут и там маячили фигуры гвардейцев (не тех, что пришли защищать Крепость и лечиться от яда, а преданных именно этому Крайслеру). Воздух гудел от голосов. Корвин прибыл не один — он притащил с собой целый двор.

Гонец провел меня через шумный двор, полный суетящихся людей, в особняк. Внутри было тепло и людно. В холле сновали слуги, в гостиной, куда меня провели, за длинным столом сидел один-единственный человек в богатой одежде. Корвин Крайслер.

Он не предложил мне сесть, но я и не ждал.

— Китт Бронсон, — начал он без предисловий, откидываясь на спинку резного кресла. — Ты убил законных глав филиала Дома Крайслеров: Фаэра и остальных. И не просто убил — ты обратил их в недзуми, выставил предателями и тварями, чтобы оправдать свою узурпацию власти. Ты, видимо, думаешь, что очень умный? Что провернул хитрую авантюру и вышел сухим из воды?

— Они и были недзуми, — спокойно ответил я. — Я лишь…

— Молчать! — взвизгнул он. Голос неприятно резанул по ушам. — Кажется, я уже говорил, что мы самым тщательным образом провели эксгумацию. Привлекли лучших экспертов по проклятиям, целителей, даже жрецов Гуань-ди. И знаешь, что они нашли? Никаких следов проклятия или подмены. Только алхимия. У меня есть отчет, Китт, который может отправиться прямо к королю.

Я думаю, что отчет уже отправился в Фейлянь, к главе Дома. Только его одного, похоже, мало, раз я здесь.

— Ты самоуправствовал! — не дождавшись ответа, продолжил Корвин распалять себя. — Захватил филиал, распоряжался ресурсами Дома, вступал в сделки с чужаками, варил зелья по нашим рецептам, не имея на то права. Твои действия — преступление против Дома! Единственный шанс для тебя выпутаться из этой ситуации без потерь — это публично покаяться. Сегодня же вечером на главной площади Заставного ты выйдешь к горожанам и опишешь все свои грехи. Убийство глав филиала, захват власти, присвоение имущества. Все, абсолютно все грехи, которые ты совершил. После этого ты публично попросишь прощения у Дома Крайслеров и у всех, кого обманул. И, разумеется, ты прекратишь лечить гвардейцев. Это наши люди, и мы сами способны позаботиться о них.

— Нет, — ответил я коротко.

Он опешил. Видимо, не ожидал отказа. Брови Корвина поползли вверх.

— Что значит «нет»? Ты не понимаешь, в каком положении находишься? У меня есть отчет для короля с перечислением всех твоих грехов! У меня есть полсотни гвардейцев, которые только и ждут моего приказа! Ты меньше, чем никто, ты самозванец, убийца и вор, которого от смерти защищает только благоволение Гуань-ди!

— Гвардейцы? — переспросил я с усмешкой. — Те, которые явились в Заставный за средством от вашего яда? Которые больше ненавидят Дом, чем любят? Ты думаешь, они бросятся выполнять твои приказы?

Корвин побагровел. Пальцы, унизанные перстнями, впились в подлокотники кресла, но он переждал вспышку гнева, не скатился в бессмысленные угрозы. Вместо этого он откинулся на спинку кресла и перешел к угрозам продуманным и осмысленным.

— Хорошо, хорошо… Ты силен, Китт, спору нет. У тебя есть союзники: Гуань-ди, сам принц. Но знаешь что? У тебя есть и слабое место. Твоя семья. Мать, брат, его жена, маленькая племянница… Как там ее?

Я стоял, не изменившись в лице, но ледяное спокойствие сменялось иным холодом. Последние Крайслеры, кто угрожал моей семье, закопаны возле Фейляня. Не думал, что эта история так скоро забудется.

— Забавная девочка, — продолжил он, продолжая смотреть мне в глаза. — И твоя мать, говорят, добрая женщина. Вот будет удивлена стража, когда они неожиданно окажутся недзуми! Представляешь, что случится, если твоя племянница превратится в чудовище на городской площади? Думаю, ее убьют на вполне законных основаниях.

Он замолчал, давая мне переварить услышанное. В комнате стояла мертвая тишина, и я едва сдерживался, чтобы не добавить к этой тишине еще кое-кого мертвого.

Но на смену одному Крайслеру придет другой, ровно с такими же угрозами. А может, и без угроз — сразу осуществят задуманное, и плевать им будет на последствия. Потому я опустил плечи, отвел взгляд. И заговорил глухо:

— Вы — трус и подлец, раз говорите такие вещи. Но рисковать родными я не могу.

Корвин довольно улыбнулся, а я продолжил:

— Я предлагаю сделку. Я готов публично сознаться в убийстве Фаэра и остальных, в захвате филиала, во всем. Я… я отдам вам все свои секреты, все наработки, все рецепты и навсегда покину Заставный и филиал. Никогда больше не появлюсь здесь. В обмен на одно — неприкосновенность для моей семьи. Вы дадите мне слово, что их не тронут. Никто и никогда.

Я знал, что шантаж так не работает. Когда у тебя есть рычажок, нажав на который, ты можешь заставить человека встать на задние лапки, ты будешь делать это при любом удобном случае.

Но много ли может знать о шантаже семнадцатилетний сопляк?

Вот и в глазах Корвина я видел триумф.

— Слово Крайслера, — сказал он с усмешкой. — Даю тебе слово, что твоя семья не пострадает, если ты сделаешь все, как я сказал. А если не сделаешь, обещаю, что страдать они будут. А сегодня вечером, за час до заката я соберу на площади народ. И тогда ты признаешься во всех своих грехах.

Я кивнул, развернулся и, не прощаясь, вышел из особняка.

Корвин не терял