Старый, но крепкий 10 - Макс Крынов

возразить, привести довод о катализаторе, который требовал моего непосредственного участия. Но промолчал, подумав, что капли катализатора можно сохранить в зачарованном стекле, чтобы любой более-менее толковый алхимик смог добавить их в котел.

Хотелось ли мне уезжать?

С одной стороны — не хотелось. Цех, филиал, люди, которые на меня работали — все это стало частью моей жизни. Я вложил сюда столько сил, столько… себя. Обидно бросать это.

С другой стороны — в Циншуе моя семья. Мать, Самир, Айна, маленькая Гуля, Фаэлина. После угроз Корвина я позаботился о том, чтобы отправить в столичный филиал Крайслеров вежливое письмо со списком выдранных из памяти Корвина преступлений, о которых узнает и король, и все Дома, если с моей семьей что-нибудь случится. Но даже так я не мог не думать, что недостаточно обезопасил семью. Холодная война с Крайслерами никуда не делась. Им нужен был козел отпущения, и мои родные оставались отличной мишенью для шантажа.

— Дозволено ли мне будет остаться руководителем этого филиала?

Гуань-ди покачал головой.

— Это я тебе точно не разрешу. Да и как ты себе это представляешь? Руководитель должен находиться на своем рабочем месте. — Он помолчал, и я уже приготовился к худшему, как вдруг он добавил: — Но я поговорю с Крайслерами, чтобы взамен этого цеха и филиала тебе отдали филиалы в Вейдаде и Циншуе. Как ты на это смотришь?

Я моргнул. Вейдаде и Циншуй? Два филиала? Это было… Пожалуй, это более чем щедро. Я уже видел, как можно развернуться в Циншуе, учитывая остров с травами. Придумаю, как использовать и ресурсы Вейдаде.

— Сугубо положительно, — ответил я, чувствуя, как на губах сама собой расплывается улыбка. — Но можно еще одну просьбу? Она вряд ли потребует от вас каких-либо ресурсов.

— Сперва выскажи эту просьбу, а там и решим.

— Я прошу, чтобы Крайслеры освободили от клятв всех работников филиала здесь, в Заставном, и отпустили их на все четыре стороны. — Я говорил быстро, чувствуя, как внутри разгорается жар. — Иначе их, за то, что они работали со мной, попросту затравят. Слишком много они знают, слишком много видели. А гвардейцы… — я запнулся, упомянув солдат, пришедших ко мне за исцелением.

— Я не буду забирать людей у Дома алхимиков. Придумай что-нибудь другое.

— Тогда я могу забрать их с собой в Циншуй, — пожал я плечами, не сдаваясь. — А тамошних работников можно отправить сюда. Или в столицу — там уж пусть Крайслеры решат, как их распределить. А гвардейцев тянуть за собой в Циншуй, пожалуй, излишне. Там попросту не нужна такая мощная охрана. — Я сделал паузу, собираясь с мыслями. — Возьму пятерых, для своей семьи, а остальных, уж простите, все-таки предложу использовать для защиты Крепости. Они пошли против руководства, чтобы скинуть с себя ярмо ядовитых эликсиров. Если они останутся в Доме, их тихо придушат поодиночке, как смутьянов, и никакой пользы королевству они не принесут. А так — заменят погибших защитников. Поверьте, они сами против не будут.

Я замолчал, ожидая ответа. Гуань-ди смотрел на меня почти безразлично, в его глазах не было ни гнева, ни одобрения.

Прошло несколько долгих, тягучих секунд.

— Хорошо, — наконец сказал он. — Я позабочусь об этом.

И, не сказав больше ни слова, бог войны развернулся и зашагал прочь. Его широкая фигура в сером ханьфу куда скромнее моего, быстро удалялась по пустынной утренней улице.

Я проводил его взглядом, чувствуя странную смесь облегчения и тревоги.

Чувствовал ли я, что меня отжимают в сторону от власти и ресурсов? Нет, не чувствовал. Моей главной целью в минувшем аду, в прошедшей бойне было не допустить прорыва тварей с Диких земель. И эта цель была достигнута. Все остальное — лишь сопутствующие бонусы.

Я постоял еще минуту, глядя на то, как солнце медленно поднимается над стенами Заставного, заливая светом выщербленные камни и свежие заплаты на месте недавних боев.

Где-то за Крепостью все еще рыскали остатки орды, но это уже была не моя забота. Мне нужно в Циншуй — домой, к семье и двум новым филиалам, которые нужно превратить в нечто большее, чем простые лавки по изготовлению и продаже зелий.

Я глубоко вздохнул, втягивая прохладный утренний воздух, и направился в цех — готовить записи по рецептуре для столичных алхимиков.

* * *

Утро второго дня сборов выдалось хлопотным. Я стоял посреди главного зала филиала, оглядывая гору коробок, тюков и сундуков, которые предстояло отправить в Циншуй. Здесь были и книги из коллекции Квейта, и запас зелий — крохотная часть от уже сваренного. Вокруг сновали работники — те, что решили отправляться в Циншуй. С ними — двенадцать гвардейцев-добровольцев помогали с погрузкой имущества филиала в три крытых фургона, запряженных крепкими, привычными к долгой дороге духовными лошадьми. Караван должен выступить через два дня, но подготовка началась уже сейчас.

Я прошелся по опустевшим коридорам филиала. Эхо шагов гулко разносилось под сводами. Странное чувство — покидать место, которое за последние недели стало почти родным. Но сейчас с защитой Крепости справятся и без меня. Тварей сюда приходило все меньше — Древо, путешествуя по пустошам, словно гигантский пастух, согнало все живое в одну чудовищную орду, которую мы истребили под корень. Оставшихся за глаза хватало и Раккару для охоты, и практикам на стене, чтобы не скучать в перерывах между медитациями и пьянками в тавернах.

Вышел на улицу. Шел медленно, наслаждаясь пребыванием в Заставном. Прошел мимо лоточника, мимо девочки, гладящей куцую кошку.

Услышанный обрывок разговора заставил меня замедлить шаг. Двое практиков в пропыленных плащах обменивались у колодца то ли слухами, то ли свежими новостями.

— … своими глазами, говорю тебе! — горячился один, коренастый мужчина с глубоким шрамом на скуле. — Фигура в черном шла по холмам, а звери от него врассыпную. Те, которые рядом были, обращались в прах!

— В прах? — недоверчиво переспросил второй.

— Ну, может, и не в прах, но дохли на месте. Будто их сама смерть коснулась.

Я отвел взгляд и пошел дальше, пряча усмешку. Чи искупал свои грехи. Ирония судьбы! Или алхимика, который его судьбу и подправил?..

Я дошел до особняка Фаэра. Стол в кабинете был завален бумагами. Отчеты, накладные, списки — всего этого добра накопилось за последние дни с избытком. Но я открыл стол и увидел там пять глиняных табличек. Простые, невзрачные, с вечно меняющимися рунами. Рядом с ними, в маленьких стеклянных флаконах, поблескивала бледно-золотистая жидкость — зелья с ослабленными эссенциями чести. Я не помнил, когда успел их сварить, но рассмотреть эссенции смог весьма