Голоса времени - Джеймс Грэм Баллард

Наконец, свернув с трассы на пандус, они съехали на северо-восточный угол большущей площади ярдов восемьсот длиной и четыреста шириной, с запущенным и заросшим сорняками газоном в самом центре. Высотки, теснившиеся вокруг этой внезапной проплешины, казались стеклянными скалами, подпершими небо.

Штази припарковался, они с Конрадом вышли из машины, немного размялись и зашагали по широкому тротуару к полосе растительности, вымахавшей по пояс. Улицы расходились от площади спицами колеса-титана, и Конрад только сейчас осознал, до чего эти геометрические джунгли непомерны.

Штази ступил на балюстраду, опоясывающую клумбу, и указал на дальний конец площади, где Конрад увидел приземистое скопление зданий необычного архитектурного стиля, характерного для девятнадцатого века. Природные условия не пощадили эти реликвии – кроме того, судя по виду, они пострадали от многочисленных взрывов. Однако внимание Конрада снова привлек циферблат, встроенный в высокую бетонную башню сразу за старыми постройками.

Таких больших часов он еще не видал. Не менее ста футов в поперечнике, с белым циферблатом, они тоже стояли на одной минуте первого. Под ними, на встроенных в башню широких дугах, обреталась еще дюжина меньших часов, не более двадцати футов в диаметре, расцвеченных всеми цветами радуги. Все они имели по пять стрелок; три добавочные стояли в самых разных положениях.

– Полсотни лет назад вот эти руины были одним из величайших в мире законодательных собраний, – пояснил Штази. – Ну как, впечатляет?

– Еще как! – закивал Конрад. – Как будто здесь жили гиганты – и вымерли только вчера. Почему люди не возвращаются сюда?

– Ну, во-первых, население существенно сократилось. Во-вторых – даже будь его больше, люди не смогли бы все здесь контролировать. В дни расцвета этот город был фантастически сложным социальным организмом. Проблемы с коммуникациями трудно представить, просто глядя на огромные фасады. Трагедия этого города в том, что, как оказалось, был только один способ решить их.

– И решение нашлось?

– Конечно! Только в его формуле не оказалось места людям. Однако давай-ка я получше обрисую проблемы. Перевозка пятнадцати миллионов служащих в центр и из центра, разработка маршрутов для непрекращающегося трафика легковых машин, автобусов, пригородных поездов, вертолетов; поддержка связи между каждым учреждением и почти каждым рабочим местом через видеофоны, обеспечение всех квартир теле- и радиовещанием, электричеством, водой; заботы о том, чтобы прокормить и развлечь колоссальное число людей, труд уймы служб спасения и правоохранительных органов, медицина… Все это упиралось в один-единственный фактор. – Штази протянул руку к большой башне с часами. – В фактор времени! Лишь тщательно синхронизируя каждое действие, каждый шаг вперед или назад, согласовывая завтраки и обеды с расписанием автобусов и часами приема входящих вызовов, организм города мог хоть как-то поддерживать себя в нормальном состоянии. Как живой организм не допускает, чтобы отдельно взятая клетка развивалась по своему разумению и образовывала бы в итоге раковую опухоль, так и человек должен был подчинять свои желания и стремления насущным нуждам города, чтобы избежать повального хаоса. Мы с тобой можем открыть кран в любое время дня и ночи, ведь у нас есть районные водонапорные башни. Но они небольшие, и их мощность ограничена. Представь, что бы произошло, если бы все мыли посуду после завтрака – в течение одних и тех же десяти минут?

Они медленно пошли по площади к часовой башне.

– Пятьдесят лет назад, – продолжал Штази, – когда население составляло всего десять миллионов человек, люди еще могли обеспечить потенциальную максимальную пропускную способность, но даже тогда забастовка одной из коммунальных служб грозила тем, что уйма других служб, вовсе не настроенных бастовать, за компанию выходила из игры. Рабочие могли два-три часа добираться до своих мест – и еще столько же им требовалось отстоять в очереди на обед и вернуться домой. По мере роста численности населения были предприняты первые попытки дифференцировать график работы: рабочие в отдельно взятых районах начинали свой день на час раньше или позже, чем их соседи в других частях города. Железнодорожные проездные и номерные знаки машин имели соответствующий цвет, и если они пытались вести деятельность за пределами разрешенного периода, им отказывали в свободе перемещений. Идея прижилась и даже получила развитие: только в положенное время ты мог включить стиральную машину, ходить на почту или принимать душ.

Конрад слушал учителя с растущим интересом.

– Звучит логично! И как они умудрились протолкнуть такой порядок в массы?

– Разработали целую систему: цветные деньги, цветные пропуска, сложные расписания, публикуемые каждый день, как программы передач. Контролировался каждый шаг. Но самым главным элементом этой системы являлись часы. Тысячи часов – ты сам их видел. Добавочные стрелки указывают количество минут, оставшихся до окончания любого периода активности, для людей, относящихся по роду деятельности к определенному «цветному» часовому поясу.

Штази остановился и указал на часы с синим циферблатом на одном из зданий, выходящих окнами на площадь.

– Предположим, что руководитель низшего звена, покидающий свой офис в назначенное время, в двенадцать часов, хочет пообедать, поменять библиотечную книгу, купить аспирин и позвонить жене. Как и у всех руководителей, у него синий часовой пояс. Он достает свое расписание на неделю или просматривает колонку в газете и отмечает, что его обеденный перерыв на этот день с 12:15 до 12:30. У него есть пятнадцать минут, чтобы как-то убить время. Затем он проверяет библиотеку. Временной код для сегодняшнего дня – 3, то есть третья стрелка на часах. Он смотрит на ближайшие синие часы, третья стрелка показывает 37 минут первого – у него есть двадцать три минуты, вполне достаточно времени, чтобы добраться до библиотеки. Он начинает спускаться по улице, но на первом же перекрестке обнаруживает, что светофоры для пешеходов горят только красным и зеленым светом и он не может перейти дорогу. Этот район временно огорожен для женщин – офисных работников низшего звена – из красного часового пояса и для тех, кто занят ручным трудом, – людей из зеленого пояса.

– Что произойдет, если он проигнорирует цветовую дифференциацию? – спросил Конрад.

– Поначалу – ничего. Но когда все синие часы в нужной нашему руководителю низшего звена зоне пройдут синий период, никакие магазины и библиотеки не станут его обслуживать – если у него нет при себе красной или зеленой валюты или библиотечного билета такого же цвета. А штрафы за выход из своего часового пояса слишком высоки, чтобы оправдать риск, да и потом – система же разработана для удобства каждого гражданина, а не для чего-то еще! Итак, не имея возможности попасть в библиотеку, наш герой выбирает аптеку. Временной код для аптеки – 5; это пятая, самая