Сестра моя - Иви Тару

‒ Не у всех, ‒ Богумил расплылся в улыбке. ‒ У одного. Вот княжич Яромир уверяет, что невеста его в твоем доме живет. Радой зовут…

Два звука раздались одновременно: то Венрад и Переслава вскрикнули и оба не от радости.

‒ Не… невеста? ‒ с трудом вымолвила Переслава.

‒ Не может того быть! ‒ нахмурился Венрад. ‒ Дочь моя все больше дома сидит или травы в лесу собирает, где им встретиться то было?

Богумил смотрел на него с сомнением.

‒ А что вчера на дворе у посадника произошло, а потом на княжьем подворье не слышал, выходит?

Венрад до ночи обозы собирал, проверял, как груз уложен, в порядке ли лодьи, достаточно ли провианта на дорогу и все ли люди на месте. Не до сплетен ему было.

‒ Да ты позови дочь, она сама тебе подтвердит. Вчера я прилюдно невестой ее назвал, ‒ сказал княжич, что сидел до сих пор молча и лишь кулаки стискивал.

Венрад опустил глаза. Ох, Рада, не из-за этого ли молодца ты в бега подалась? Чем не угодил? Хотя он знал чем…

‒ Скажи, княжич, Рада, дочь моя, с самого начала знала, кто ты таков?

Княжич глаза опустил и головой качнул.

‒ Нет, ‒ глухо сказал, через силу. ‒ Я тогда считался изгоем, по лесам скитался, как дикий зверь. Нечего мне было ей предложить, кроме рук своих и чести. Тогда-то и полюбили мы друг друга. Но вот обрел я семью и имя свое, теперь хочу слово сдержать, любимой своей данное.

Венрад лишь кивнул. Ох, Рада-Рада…

‒ Огорчу тебя, княжич ‒ нет Рады, ушла она вчера из дому, не сказав куда. Сам еще не понял, отчего так решила, ‒ покривил он душой, решив своих догадок вслух не произносить.

‒ Да как это? ‒ Яромир вскочил, чуть чашу с квасом не уронил. ‒ Куда Раду дели?

Венрад посмотрел ему прямо в глаза.

‒ Не вини меня. Сам в горе пребываю. Нет у меня никого, кроме нее. Себя спроси, может, говорила она тебе что или дала понять?

Яромир хотел было что сказать, но тут же рот прикрыл. Рукой себя за кудри дернул.

‒ Да я ж не думал, что серьезно она это все! Втемяшила в голову, что не пара мне.

Венрад еле заметно кивнул. Да, он так и подумал. Рядом шумно дышала Переслава. Он покосился на женщину. Радуется, что пропала та, что давно ей ненавистна была?

‒ Куда же могла деться? ‒ Яромир быстро подошел к Венраду. ‒ Ты же отец, она про тебя всегда с уважением говорила, характер ее знать должен…

‒ Видать, не очень я ее характер знал, ‒ пробормотал он.

‒ Найдем, ‒ Ратимир положил руку вуйчичу на плечо. ‒ Не переживай. Такую девушку приметную быстро сыщем.

‒ Кто пропал? ‒ спросил хриплый голос.

В проеме стоял Боягорд в накинутом на рубаху кафтане. Под его глазами чернели тени, складки у рта придавали болезненный вид.

‒ А вот и хозяин! ‒ преувеличенно радостно воскликнул Богумил. ‒ Вижу, болен, но много времени не отнимем.

Боягорд сделал два шага в горницу. Переслава подхватила под руку, усадила на лавку.

‒ Вот, муж мой, Зореньку сватать приехали…

Он вскинул на нее глаза, и она отпрянула.

‒ Правда то, что жена моя говорит? Зореславу кто-то из вас в дом свой ввести хочет?

В голосе его не было радости. Вежести тоже не слышалось. Богумил покосился на княжичей, раздражение сдержал и повторил, что дочь его, Миловзору княжич Ратимир в жены зовет.

‒ Большая честь, ‒ Боягорд сделал попытку привстать, но не удержался на ногах, ‒ большая, но дочь моя только-только шестнадцатый год разменяла, рано ей свое гнездо вить.

Переслава, которая мужа под руку поддерживала, так стиснула ее, что Боягорд вздрогнул. Разжал пальцы жена на рукаве своей рубахи, отпихнул.

‒ Не держи обиды, княжич, лучшего мужа для Зори и не мечталось, но придется вам подождать годок-другой.

Молодые княжичи переглянулись, Богумил руками развел.

‒ Да когда это препятствием было? И раньше возрастом девок сватали…

‒ Ну, в Светлозерске можете хоть на младенцах жениться, а у нас в Кологриве на этот счет иное мнение.

‒ Что ж и вторую девицу нам не отдадите? ‒ усмехнулся боярин.

Венрад качнул головой.

‒ Моя дочь сама себе хозяйка, если решит, что готова замуж идти, препятствовать не стану. Как вернется, так и спросим у нее.

В горницу вошла Зоря с подносом в руках, повернулась к Венраду.

‒ Что такое говоришь? Откуда Рада вернуться должна?

Она переводила взгляд с одного гостя на другого, с отца на мать, с Венрада на боярина.

Венрад сжал губы, он-то надеялся, что уж Зоре-то Рада сказала, куда направилась, но видать, что нет.

‒ Ушла Рада, ‒ вздохнул он. ‒ Ходил я к пристани, там лодка у рыбаря пропала, а вместо нее связка векш оставлена. Вот и думаю, что на той лодочке Рада и уплыла. Так что, не повезло тебе, княжич, чуть-чуть не успел невесту схватить.

‒ Невесту? ‒ Зоря сделала два коротких шажка и поставила поднос с чарками и кувшином на стол. Подняла глаза на Яромира, вгляделась. ‒ Так это ты ее сердце в плен взял? Как не допытывалась, так и не призналась она мне, кого полюбила. Но вот утром мальчишка от нее мне сверточек передал, с наказом отдать тому, кто искать ее будет. Вот тебе, наверное. Я-то не поняла сперва, что она затеяла, теперь вижу ‒ знала, что уж не свидитесь. Радка всегда шальная была.

Зоря сунула руку в широкий рукав и вытащила из него сверток, подала Яромиру с поклоном. Тот развернул и застыл, потом улыбка засияла у него на лице.

‒ Пояс обережный, ‒ нежно проговорил он. ‒ У нас девушки своим любым такие дарят.

Боягорд, сидевший на лавке, прикрыв глаза, вдруг подался вперед.

‒ Можно глянуть, княжич?

Взяв в руки поясок, он прошелся пальцами по всей его длине.

‒ Откуда она знает?.. ‒ Он повернулся к Венраду. ‒ Это обережные родовые знаки жены моей… Оляны.

Переслава сбоку от него, схватилась руками за горло, сдерживая вскрик.

Венрад на вопрос не ответил. Зоря же склонила голову, на поясок глядя.

‒ Это Рада плела, это я точно знаю. Она пела и плела, говорила, что