Последняя из Охотников - Екатерина Сергеевна Богданова

Этого я уже стерпеть не могла. Резко рванулась, освобождая правую руку от оков. Запястье резануло болью от впившегося в кожу браслета, но сейчас боль была мне только на руку. Она придала сил, всколыхнула охотничьи инстинкты и позволила без сожаления хлестнуть противника обрывком цепи по лицу. Брызнувшую из рассечённой щеки кровь я увидела даже в полумраке своей темницы. А её запах, ударивший в нос, буквально опьянил. Жажда проснулась мгновенно. Вторую руку я освободила уже предвкушая, как выпью эту жалкую жизнь без остатка.

Но похититель оправился быстро. И так же быстро он понял, что не стоит ввязываться в физическую схватку со мной. Его атака была молниеносной, болезненной, но ожидаемой. Голову, будто раскалёнными тисками, сдавило ментальной атакой. Атакой, к которой я была готова. И опять боль только придала мне сил — браслеты, сковывающие щиколотки, я разорвала голыми руками, не утруждая себя обрыванием цепей.

Но противник оказался хитрее, чем я ожидала. Следующая его атака буквально сокрушила меня, заставив упасть на пол возле кровати. Это не было ментальное воздействие в чистом виде, которого я ожидала, и к которому была готова. Эмпатическая волна захлестнула, сметая все преграды и ввергая в пучину эмоций. Ужасающие картины мелькали перед глазами, пробуждая страх, безысходность, переживания, которые до этого были запрятаны глубоко в подсознании. Меня начало трясти, слёзы, которые раньше не желали показываться, хлынули из глаз. Дикий, первобытный ужас, боль от потери близких, и вина, всепоглощающая вина, душили меня, не позволяя пошевелиться, взять себя в руки, даже попытаться оказать сопротивление. Удар ногой по животу я восприняла как заслуженную кару. Я убивала, принуждала, калечила. Я монстр, не заслуживающий прощения.

Следующий удар пришёлся по бедру, и немного отрезвил меня. Но стоило мне только попытаться подняться, как очередная волна эмоций придавила к полу. В нос ударил запах пыли и крови, теперь уже моей. Я и не заметила, что от удара в живот пошла носом кровь. Во рту тоже появился металлический привкус. Я сплюнула и опять попыталась встать. Как бы ни были сокрушительны атаки, чтобы не сойти с ума мне удавалось цепляться за мысль о том, что он, тот, кто сейчас возвышается надо мной, принесёт гораздо больше смертей и горя, если я его не остановлю.

— Да что же ты такая живучая⁈ — зло прошипел мужчина. — Сдохни уже! Моей мамаше хватило минуты, чтобы сердце не выдержало.

— Она не знала, какая ты тварь, — прохрипела я. — А я знаю.

Следующий удар выбил воздух из лёгких и помутил сознание, но лишь на мгновение. А потом случилось то, чего я так боялась всё это время. Но именно это спасло меня!

Эмоции замерли, будто замёрзли в одно мгновение. Остались только инстинкты. И эти инстинкты требовали убить. Я резко вскочила, не обращая внимания на боль. Посмотрела прямо в глаза своему обидчику (плохое освещение теперь не было преградой, я видела даже лучше, чем обычно) и ударила. Без сожаления, без сомнений, не сдерживаясь. Ударила запястьем, закованным в металл, по виску. Он не ждал такой прыти и не успел увернуться. Захрипел и повалился на пол. Я набросилась на него как Зверь. Била и била, не останавливаясь и ни о чём не сожалея. Его лицо превратилось в кровавое месиво, брызги горячей крови пропитали мою одежду и оросили лицо.

Когда кто-то попытался оттащить меня от подлеца, я уже почти полностью выпила его магию. Но этого было мало! Я хотела ощутить вкус его смерти, выпить его до последнего вздоха. Этот выродок посмел сделать мне больно! Плевать на физическую боль, он сделал больно моей душе и я не успокоюсь, пока он не умрёт.

Развернулась и, не глядя, нанесла удар по тому, кто мешал мне совершить высшее правосудие Охотников.

— А вот это вряд ли, — усмехнулся тот, кто удерживал меня, перехватив руку.

Я зарычала сквозь зубы, чувствуя ещё больше распаляющий привкус своей крови во рту.

— Угомонись, Вэл. Мы не одни, — прошептали мне на ухо, ловко перехватив руки и прижав к твёрдой груди.

Я ещё раз дёрнулась, нервно передёрнула плечами и обмякла в руках Дэрила. Это был именно он, и только ему я позволю такую вольность.

— Почему так долго? — прошептала обвинительно.

— Прости, милая, не сразу почувствовал, — шепнул он в ответ.

— Почувствовал? — спросила я, и потеряла сознание.

Осознание того, что мне больше не угрожает опасность, позволило расслабиться, и боль оглушила.

* * *

Сознание возвращалось медленно и неохотно. Пребывая в некоем подобии полусна я смогла безошибочно определить наложенное на меня заклинание успокоения. Оно не позволяло проснуться до конца, но и полностью сознание не блокировало. Если бы я не была Охотницей, то наверняка не приходила бы в себя ещё часов пять, как минимум. Но я Охотница, и сейчас это было как нельзя кстати. Остатки успокаивающей магии разрушить удалось довольно быстро. И теперь я почти поняла принцип действия своих сил. Пусть и управляла ими ещё на интуитивном уровне, но хотя бы чувствовала их наличие. Это не было магией в привычном её понимании. Сила не приходила извне, с потоками энергии, а исходила из меня самой. Но она не была безгранична, именно поэтому мне и было необходимо поглощать энергию. Но, если не использовать эту силу, то и подпитка не будет нужна. А это значит, что мне нет нужды утолять охотничий голод, если я не буду транжирить свою энергию. Это осознание пришло и укоренилось буквально за пару мгновений. Я могу не быть Охотницей, если захочу. И я не хочу быть Охотницей… Но только не сейчас.

Резко села на кровати. Осмотрелась, поняла, что нахожусь в своей комнате, а за окном уже ночь. Ночь! Дэрил пошёл на охоту без меня! Вот же упёртый болван! Без меня у него нет шансов!

Выпуталась из покрывала, отстранённо подметив, что кто-то меня полностью раздел и, похоже, вымыл. Следов крови на теле не осталось. Но сейчас это было неважно. Нужно найти Дэрила, и как можно быстрее.

Но, стоило мне покинуть постель, как в комнату вбежала Малита. И тут же начала уговаривать меня лечь обратно.

— Тебе нельзя вставать, Вэл, — щебетала она, поправляя подушку. — Сейчас же ложись. Тебе и так досталось. Побереги себя.

— Что они задумали? — перебила я её. — И не советую спорить