Лекарь Фамильяров. Том 7 - Александр Лиманский

«Это я, — пришло тихо. — Прости».

— До свадьбы заживёт, — я махнул рукой, отпирая шкафчик. — Пять стежков. Денисов зашил аккуратно, через неделю и следа не останется. Не бери в голову, герой. С кем не бывает.

Из ящика я достал широкий, с вшитым кристаллом-подавителем ошейник. Такие надевали на боевых зверей в синдикатовских питомниках, я их навидался в той жизни. Штука была не для красоты, при вспышке неконтролируемой агрессии кристалл гасил Ядро на четверть силы, давал хозяину пару секунд форы. Я подошёл к барсу, показал ошейник на ладони, чтобы он рассмотрел и не пугался.

— Вот, гляди. Это не намордник, не привязь. Просто страховка. Если тебя снова накроет, как вчера, эта штука притормозит, не даст разойтись. Защита для тебя и для всех нас. Дашь надеть? — прямо спросил я.

Барс обнюхал кристалл, повёл носом, и по связи пришло настороженное «не больно?».

— Ни капли. Только щёлкнет застёжка, и всё.

Он опустил голову, подставляя шею. Я застегнул ошейник на толстой загривочной складке, проверил, чтобы не давил, чтобы проходили два пальца. Кристалл едва слышно тренькнул, синхронизируясь с Ядром, и погас, перейдя в спящий режим.

Закончив с застёжкой, я задержал ладонь у барса на загривке, в густой прохладной шерсти. Я почувствовал, как из глубины связи, из-под угрюмой подростковой корки, осторожно потянулось навстречу то самое, прежнее узнавание. «Это ты. Мой человек».

После вчерашнего багрового хаоса, после красной пелены, в которой он меня не видел и рвал, это тихое узнавание дорогого стоило. Я понял, что до этого всё-таки боялся, что прежнего Пуховика мне не вернуть, что эволюция выжгла в нём ту связь, которая нас связывала.

Но связь уцелела. Просто стала толще и спокойнее, как и всё в нём.

— Ну вот и свиделись, — тихо сказал я, потрепав его за ухом. — Здравствуй, что ли, заново.

Барс прищурил глаз и коротко боднул мою ладонь твёрдой головой. На большие нежности он, по новому своему статусу, уже не разменивался.

— Вот и ладно. Теперь о деле. Заниматься будем так. Утром, до приёма, полчаса на дыхание и на удержание стихии. Я научу тебя чувствовать момент, когда сила вскипает, и сбрасывать давление заранее, по чуть-чуть, не копить до взрыва. Усвоишь за пару недель, ты смышлёный.

«Понял. Чтобы не рвануло».

— Именно. А ещё будем работать на улице, в безлюдном месте, чтобы ты привык к простору и к чужим запахам, не дёргался по пустякам. Из тебя выйдет толковый напарник, я в этом не сомневаюсь.

На самом деле мы уже договаривались о тренировках. Только тогда говорили с Ксюшей, и Пуховик не понимал меня так хорошо, как сейчас.

Я должен был заняться плотно им уже тогда, когда обещал… Но постоянно находилось множество других дел. И больных животных. Мог ли я отказать им в лечении? Нет.

Вот и корил сейчас себя, что не хватило время на собственного питомца. Но благо, этого Пуховик не понимал. И у меня есть шанс всё исправить. И стать по-настоящему хорошим хозяином.

Я набрал в шприц комплекс с янтарной кислотой и эфирным стабилизатором, протёр барсу кожу на бедре, нашёл складку и ввёл иглу. Пуховик дёрнул шкурой, но стерпел, не шелохнувшись.

И вот тут, под иголкой, он и заговорил о главном.

«Я не хотел переходить сейчас, — медленно пришло от него, будто он сам силился разобраться в случившемся. — Рано было. Я чувствовал, что рано. Но меня будто что-то подталкивало изнутри. Зудело. Под кожей, в самом Ядре. Гнало вперёд, торопило. А когда перешёл… накатила злость. Сразу. И злость эта была какая-то… — он поискал образ, и по связи пришло ощущение чего-то инородного, занозы, не своей вещи. — Чужая. Будто не моя. Мне в нутро залили чужую злость, а я ей захлебнулся».

Я замер со шприцем в руке.

Зуд, гнавший к преждевременному скачку. Чужая злость, залитая извне. Я перебирал это, и врачебная картина складывалась сама собой. Слишком быстрый переход, за минуты вместо суток. Искусственно взвинченная агрессия, помрачение, какого не бывает при чистой эволюции.

И всё это стряслось не в любую из весенних ночей, а ровно в ту неделю, когда десятилетняя завязка Панкратыча вдруг лопнула под чужой стакан. Два удара, оба бьют по нам и оба маскируются под случайность.

И ещё одно. Все странности завелись в клинике не сами по себе, а с тех самых пор, как у нас появился незваный гость.

Я медленно повернул голову и посмотрел в дальний конец стационара, на клетку, где сидел, слившись с прутьями, пойманный ночью хамелеон.

Пазл сошёлся.

Кто-то выложил большие деньги на штучного зверя-невидимку и заслал его ко мне в клинику. Я думал, что ради разведки, чтобы вынюхать, кого я лечу и что прячется у меня за ширмой. Картотека, карточки пациентов, чужой интерес к моим тайнам.

Но теперь выходило, что одной разведкой дело не ограничилось. Пока невидимка шарил по полкам, кто-то ещё подобрался к Пуховику и накачал его дрянью, сорвавшей беднягу в преждевременный, бешеный скачок. Слишком гладко, чтобы списать на случай.

И запой Панкратыча в ту же неделю, и взломщик, и срыв барса, это все звенья одной цепи, а тянул за эту цепь кто-то умный, терпеливый, с деньгами и с тёмными намерениями.

Кто именно, я пока не знал. И, по чести, ещё сам для себя не решил, кому из недоброжелателей это под силу и зачем. Поэтому вслух ничего говорить не стал. Я просто сложил всё это в голове, прикрутил покрепче и приклеил бирку, что надо разговорить хамелеона. Он тут единственный, кто хоть что-то знает наверняка.

Из клетки на меня уставились два выпученных, нагло-испуганных глаза. Паскаль, поняв, что смотрят на него, тут же подёрнулся цветом прутьев и пропал из виду, только чешуя ещё мгновение поблёскивала там, где он только что был. Притворился пустым местом. Меня это не обмануло.

В дверь стационара сунулась голова Ксюши.

— Михаил Алексеевич, там Семён Панкратыч вернулся. Из-за стены. Вас спрашивает.

— Зови сюда, — сказал я, не сводя глаз с пустой на вид клетки.

Панкратыч вошёл, и по лицу его сразу стало понятно, что хороших вестей не будет. Бодрости поубавилось, плечи опять обвисли.

— Дрянь дело, Мишаня, — сказал он, садясь на табурет и стаскивая кепку. — Хуже некуда. Я с бригадиром потолковал, бумаги краем глаза глянул. У них там всё схвачено юридически.