Товарищ политрук. Том 2 - Евгений Колдаев

Немецкая тройка зафырчала и пришла в движение. Та, что стояла вблизи моста. Что сможет ей сделать пехота с той стороны реки? Ничего. Что можем сделать мы?

Грохнуло курсовое оружие. Снаряд ухнул рядом. Метров пять от гусеницы. Отлично, поняли угрозу. Я смотрел во все глаза, вжимался в новодельный борт. Закусил губу и пытался понять как! Как я могу помочь? Но идей не было. Никаких.

Мне бы РПГ! Это хоть что-то. А так… Ни в трофеях, ни у наших я не видел винтовочных гранат. Плохое, но за неимением лучшего, хоть какое-то средство противостояния бронетехнике противника на дистанции большей чем бросок.

Малый шанс жахнуть и попасть по гусенице, хоть какой-то.

Танкисты, судя по всему, приметили нас. Башня начала разворачиваться, а сама машина понемногу стала ползти к полотну. Командир танка отчаянный или… Или откровенно безумный.

Я смотрел, считал, прикидывал. Успеем или нет? Успеем или…

До выстрела по нам точно нет. Башня развернется, и с учетом их скорострельности, выдаст три-четыре бронебойных с очень неприятной близкой дистанции. Что потом? Потом мы проскочим мимо и по нам влупят еще, по корме.

А если он выедет на рельсы?

Такого можно было ждать от русского человека, но не от педантичного немца. Но видимо и в вермахте встречались безумцы. Я прикинул вес. Конечно состав на порядок, пожалуй, превосходит танк. Инерция колоссальная и если мы врежемся, его скинет, может даже перевернет, отбросит. Бронетехника будет выведена из строя. Но! Самое важное то, что и мы не выстоим. Будь мы просто машиной с таким весом, единым комплексом, то все бы было не так плохо, но поезд, это состав, сцепка. Раз. Второе, мы идем только по рельсам.

Удар и весь состав пойдет под откос, прямиком в реку.

Сука! Судорожно думал что делать и не находил выхода.

Однако ситуация изменилась сама собой. С нашей стороны мост охранялся слабо. Кардон в трехстах метрах со второй тройкой и там линия обороны. И слабое прикрытие. Мотоциклисты, человек десять. Видимо отсюда, из своего тыла, немцы не ждали удара. Люди стояли для порядка и чтобы обеспечить прикрытие технике, не дать мирным гражданам или диверсантам одиночкам подойти к мосту.

Диверсанты к мосту не пошли.

Из изгибов местности по мотоциклистам, засевшим в плохо построенных наших еще дотах, ударил пулемет. Хлесткая длинная очередь. Огонь из ППШ добавил силы этому удару. А следом, когда все вмиг затихло, в замерший на миг танк полетели бутылки с зажигательной смесью. Три.

Я не видел кто это делает. Смотрел во все глаза и понимал, работают четко и слаженно.

Разведка? Трое, похоже на то.

Сердце мое забилось сильнее, с новым ритмом. Николай Иванович Архипов. Улыбчивый лейтенант. Ты отдаешь свою жизнь и жизнь своих товарищей, чтобы мы прошли. Было понятно, что шанс выжить в такой ситуации минимален.

Следом за бутылками, которые подпалили траву вокруг танка, попали на броню и полыхнули там, полетели две гранаты. Вновь ударил пулемет. Еще две гранаты.

Разведка, я уверен это были они, смещались, меняли позиции, били из всего что у них было. Отвлекали врагов на себя. И танк замер. Его командир, полный решимости идти на таран, понял если не убить этих Иванов, они сожгут его.

Танк заворочался на месте. Ударил курсовой пулемет, прорезая заросли, откуда атаковали разведчики. К нему присоединился второй, башенный. Потом от самого моста еще один и еще.

Вновь хлопнуло наше курсовое орудие. К нему присоединился огонь одного пулемета. Я узнал звук трофейного МГ, Петров работает. Грохнули дегтяревы. Ими были видимо вооружены бойцы на первой платформе. Боковые пока что не могли выцелить врага.

Снаряд угодил танку прямо рядом с передним катком или прямо в него. Поднялся столб земли. Раздался скрип стали. Тройка не была уничтожена, но главную угрозу удалось снять.

— Молодцы! — Процедил я. — Молодцы!

Глянул назад. Иванов лежал, выцеливая противника. Выжидал. Красноармейцы тоже ждали. Лица их были собранные. Теплилась надежда, что разведчики рванутся к бронепоезду и их удастся спасти.

Танк грохнул фугасом куда-то рядом с собой, поднимая столб земли. Пулеметы его продолжали косить окружающее пространство. Сам он вертелся как мог, но гусеница слетела и повороты стали все более неказистыми и неуклюжими.

Расстояние стремительно сокращалось. Двести метров, сто!

Фрицы на том берегу поняли, что в тыл им несется бронепоезд. Вновь ударило наше курсовое орудие. Теперь уже по тому берегу. Видимо танк уже ушел из зоны его огня. Грохнуло рядом с ханомагом. Его пулемет замолчал. Вряд ли там все погибли, но то что оглушены и контужены, это точно.

Заработали пулеметы правого борта.

И тут я увидел как из кустов примерно в семидесяти метрах от нас, поднимается красноармеец, за ним еще один. Двое. Точно, радист и сам лейтенант. Налегке, только с оружием в руках, они рванулись вперед к спасительному поезду.

— Ловить! Ловить парней! Прикрывать.

Они двигались толково, перебежками, но танк следил. Башня его вертелась, доводилась и…

— Сука. — Процедил я, когда увидел, что радист, срезанный короткой очередью, упал в траву не добежав метров двадцать. Архипов прижался к земле, перекатился. По нему вроде не попало. Прополз. Должен успеть, должен.

Рывок.

По танку ударило несколько пулеметов из первого броневагона, идущего до локомотива. Уничтожить его они точно не смогут. Но обстрел лишит танк зрения. А еще создаст внутри настоящий ад для ушей. Удары по броне отдаются диким гулом в головах экипажа.

— Давай! — Я видел его глаза, протянул руку.

Вот уже почти! Почти! Но плохо наведенная, короткая очередь срезала лейтенанта, ударила по броне. Я ощутил укус окалины, резко убрал, засунулся за укрытие. Хотелось плакать, кричать. Миг, не успел всего на миг! Не спас! Не вытащил! Прыгать было бесполезно. В лейтенанта попала не одна пуля, а несколько, пересекли через спину. Перед глазами стояла эта картина. Счастье спасения меняющееся на гримасу боли, толчок вперед. Глаза, его глаза. Такие живые.

Лейтенант разведчик упал, остался там, позади. А мы неслись дальше, поливая огнем с двух бортов все и вся

Загремел мост под колесами. Состав проносился через переправу. Вот оно. Отправимся ли мы все вместе вслед за лейтенантом, спасшим нас или… или его жертва не станет напрасной. Я вжался в платформу. Толку от меня сейчас не было никакого. Судьба, только она. Действия фрицев, их решение. Мощь паровоза, работа кочегаров и пулеметчиков, которые косили все и вся вокруг.

Выстрел. Удар. Поезд содрогнулся, но это была мелочь. Ерунда. Танк все