Товарищ политрук. Том 2 - Евгений Колдаев

Грохот колес. Ну. Ну!

Я ощущал как все, кто был рядом, располагался на платформе и находился в сознании, сжались. Все все понимали. Молились ли они? Скажу за себя, я молился. Не то чтобы я был религиозен, да и новое мое «я» — политрук, не располагало к такому поведению. Однако в некоторых ситуациях без молитвы никак.

Пролетели!

Еще выстрел с того берега. Разрыв рядом. Я оглох, в глазах забегали звезды. Казалось сознание покидает меня. Нет… Нет! Держись Ва…

— Вы живы? Товарищ… Вадим… — Из темноты, из небытия меня тянул на свет девичий голос. Варя. Точно она.

— Я. — Глаза открыл и увидел ее лицо. Заплаканное. Шмыгнула носом, тряхнула меня.

— Жив! — Она попыталась обнять, но тут же отпрянула. Щеки красные, глаза на мокром месте, хлюпает носом.

Неловкий миг молчания.

— Вас надо перевязать. — Сказала она уже более спокойным голосом.

Смотрел на нее.

— Мы прошли?

— Да, идем на восток. — Проговорила она, вытирая слезы. — Дайте руку. С нее начнем. Тут у вас…

Она начала что-то делать, и я ощутил резкую боль.

— Не дергайтесь. — Голос показался мне собранным. Мобилизовалась для работы она очень быстро. — Тут не страшно. Окалина попала, занозы стальные. Сейчас. Даже шить не надо.

С предплечья была срезана гимнастерка. Минута и из меня извлекли немного металла. Это действительно не были пули. Видимо, когда они ударили о броню, то высекли мелкие кусочки металла, которые вонзились в руку. Я же хотел вытащить… Зараза! Перед глазами встало лицо падающего ничком лейтенанта.

Перевязав руку, медсестра принялась за бок и спину. Стащила с меня гимнастерку и я, старый тертый калач в молодом теле политрука, испытал неловкость. Ее прикосновения были осторожны, но работу она свою знала. Минут через десять все было готово.

— Товарищ Вадим. Серьезных ран нет. Но… — Проговорила она настоятельно. — Рекомендую вам до прибытия в Касторное лежать. У вас легкая контузия.

— Да, не первая за эти сутки.

— Сутки? — Удивилась она.

— Я на войне со вчерашнего вечера. — Невесело улыбнулся ей. — А уже, кажется, все повидал.

— Да, и меня расстрелять хотели. — Насупилась она.

— Я же…

— Я понимаю. — Она потупилась. — Но… Но, если вас всех убьют, ранят, кто вытаскивать вас будет? Кто лечить?

Я не знал, что ей ответить. Лежал, смотрел в небо. Слышал, как Иванов переговаривается с Трубицыным, обсуждают притащенную им свинью. Смеялись над всей этой ситуацией. Красноармейцы, что были здесь помимо нас, поддерживают эту беседу.

Кто-то затянул протяжно «В землянке». Лица моего коснулась улыбка. Да, сегодня мы многих потеряли. Безмерно жаль разведчика. Лейтенанта Архипова. Улыбчивый, позитивный, не унывающий. Он спас нас всех. Отдал жизнь, чтобы жили мы. Вечная память. Жив ли капитан Девятов и его артиллеристы, что прикрывали наш прорыв? Скольких потеряли роты, поддерживающие нас? Что там дальше на юге? Стоит ли еще шестая дивизия. Или Великая Германия, навалившаяся на нее всей своей мощью, потеснила, сбила с рубежа по Кшени?

Сколько еще мы потеряем? Сколько жизней будет отдано ради победы? Много. Я, человек из будущего, знал ту цену, которую отдаст советский народ за победу. Страшную цену. Но! Также я знал и то, что враг будет разбит! Победа будет за нами!

И дети наши и внуки и правнуки запомнят эту войну. Запомнят тех, кто жертвовал собой, чтобы жили они. Чтобы у нашей страны было будущее.

Лежал, размышлял и как-то само собой сморило. Провалился в сон.

Послесловие

Конечно, история Вадима Ивановича на этом не заканчивается. Его ждут тяжелые годы Великой Отечественной Войны. Но этим произведением, двухтомником, я хотел показать, как, казалось бы небольшие дела, сделанные всего лишь одним опытным и готовым к риску человеком, могут хоть и незначительно, но повлиять на ход истории. Всего одни сутки, даже немного меньше, ведь история началась вечером, а закончилась примерно где-то в районе обеда следующего дня, так же могут изменить ход истории. Спасти сотни жизней.

Почему? И зачем была придумана такая идея? Идея изменения истории через всего один день и одного человека, сделавшего не так чтобы очень много.

Чтобы внушить в сердца читателей уверенность в том, что если они сделают что-то пусть маленькое и кажущееся им не стоящим внимания, но хорошее — то, возможно, смогут изменить жизнь к лучшему. Малыми шажками, малыми делами творится будущее. Да, кто-то действует резко и дерзко. Делает сразу великое и многое. Но даже малый вклад и малая толика очень важны. Ведь вода камень точит.

А теперь по порядку!

1. Взорванный мост у деревеньки Кшень и отражение атаки мотопехоты. Этот фактор повлиял на скорость развертывания частей Великой Германии. Им потребовалось дополнительно гораздо больше времени, чтобы потеснить батальон Семена Ермакова. Наступать из-за погоды они начали ближе к обеду и завязли у Кшени до вечера. Это позволило выиграть время, чтобы подтянуть резервы, наладить хоть какую-то связь с соседями.

2. Уничтожение диверсионной группы. Это очень важный фактор, благодаря которому не была нарушена связь по железнодорожным путям со Старым Осколом. Это облегчило восстановление связи армии.

3. Разведка, допросы немцев. Это дало четкое понимание шестой дивизии, кто против них стоит. Лишило иллюзий, что прорыв осуществлен малыми силами. Наши части смогли перегруппироваться, навести на возможные места переправ дивизионную артиллерию и продержаться несколько дольше.

4. Захват больницы и оборона Советского. Это позволило переправиться батальону сто девятнадцатой бригады, снизило долю неразберихи в войсках. То, что Советский частично был подожжен немцами, позволило ополченцам, отрядам НКВД и подошедшим на помощь бойцам сто девятнадцатой, удержаться на рубеже лишние сутки. Не сдать город без боя.

5. Удар по станции. Арт. Налет ослабил, хоть и не сильно, немецкую девятую танковую. Произошел сбой в снабжении основных ее сил, сражающихся с контрударом нашего танкового корпуса.

Помимо этого — были спасены раненые. Большая часть населения Советского смогла эвакуироваться.

Казалось бы, что дальше?

А дальше оборона под Касторным получила еще одни сутки. А следовательно организация обороны Воронежа получила тоже еще одни сутки. В нашей истории Гитлер начал давить на генералов, что они медлят с захватом Воронежа. А если был выигран хотя бы один день, возможно! Возможно, захвата города удалось бы избежать, потому что силы немцев должны были срочно двигаться к Сталинграду, охватывая нашу оборону. За дополнительный день в Воронеж подошло бы больше частей для обороны и хаоса стало бы меньше. Части, стоящие фронтом против немцев на западе, получили бы запасной день на отход.

Всего день, а история могла повернуться иначе.

Nota bene