Псы Господни 4 - Олег Велесов

— Да, — кивнул я. — Катрин обещала её устроить. Мне нужно поговорить с дофином. Очень.

Марго прильнула ко мне, приложила голову к груди, и прошептала совсем другим тоном и на другую тему:

— Как я боялась. Бодрикур едва не выбил тебя из седла.

Я прижал её к себе, но она вывернулась из моих рук и отступила на шаг назад.

— Мне пора, Вольгаст.

— Как… Ты только что пришла.

— Это Катрин только что ушла, а я пришла давно, и ждала, когда уйдёт она.

— Марго, между нами ничего не было.

— Я верю тебе, Вольгаст, но мне действительно пора идти.

Какая неудачная ночь, все от меня уходят. Но если расставание с Катрин я воспринял с облегчением, то Марго отпускать не хотел. Мои слова об отце Томмазо не произвели на неё впечатления. Я ждал возмущения, удивления, оторопи наконец, но Марго восприняла моё откровение как нечто само собой разумеющееся, взмахнула рукой на прощанье и растворилась в предрассветных сумерках. А я…

Некоторое время бездумно стоял в дверях, покачиваясь и задевая плечами косяки, потом взял светильник и прошёл на кухню. Хотелось есть. Сунулся к первому же котлу, увидел на дне остатки чечевичной жижи и начал черпать пальцами. Повар не пожалел специй и мяса. Вкусно. Или я просто такой голодный. Вычерпав всю чечевицу и облизав пальцы, подошёл к бочке с водой, зачерпнул плошкой, напился.

На лестнице зазвучали шаги. Появилась служанка, за ней вторая. Сквозь бойницы в помещение пробивалась серость. Когда здесь светает в сентябре, часам к семи? Значит сейчас около шести. Поздно они что-то, котлам давно пора булькать.

Я вернулся в комнату, опоясался, подхватил плащ и двинул наружу. Кухня заполнялась работниками, в печах загудел огонь.

— Уходите, господин? — поинтересовался кто-то.

Я кивнул.

— Если меня будут спрашивать, пусть ищут в Фонтенеле.

Встречу с дофином Катрин организует, сомневаться не приходится, но вряд ли это случится скоро, и уж точно не сегодня, хотя в нашей скрипучей ситуации каждый день дорог. Но куда деваться. В замке сейчас хаос, двор готовится к переезду, высоким лицам не до меня, так что пока имеется возможность, нужно посмотреть, что происходит в роте, переговорить с лейтенантами, отдать распоряжения. А ещё нужно досконально обдумать свой план. В нём пока лишь два пункта. Первый: поход на Бурж, потому что именно его, а не Орлеан, я считаю наиболее опасным для Франции направлением. Второй: я и никто иной должен стать главнокомандующим. Это не жажда славы или желание возвыситься — это банальная, мать её, прагматика. От последующих действий зависит моя жизнь, и значит этими действиями должен управлять я.

Но первым делом надо заглянуть на конюшню. Она находилась слава от Часовой башни. Стрелки на большом круглом циферблате показывали начало седьмого, стало быть, я не ошибся в расчётах. Заспанному конюху, присевшего на бочку возле скрипучих ворот, велел седлать буланого. Застоялся, наверное, красавчик. Со вчерашнего утра его никто не чистил, не выгуливал, надеюсь, хотя бы кормили от пуза.

— Господин виконт!

К конюшне мелкими шажочками семенил сеньор де Нуадан, на ходу помахивая ладошкой. Рожица была такой же заспанной, как у конюха, и весь вид растрёпанный, видимо, только что силком подняли с постели.

— Господин виконт, будьте любезны… ох… прошу вас!

Я развернулся.

— Чего тебе, блаженный?

Настроение разговаривать с камердинером было так себе, да и не выспался, поэтому все рекомендации Марго по придворному этикету как-то подзабылись.

— Господин виконт, минуточку… Как же быстро вы… ходите… едва успел… Мне велено сообщить вам, что за завтраком вас желают видеть его величество дофин Карл… Господи, едва успел… Это большая честь, господин виконт, присутствовать при завтраке. Да. Поэтому вам необходимо проследовать за мной. Идёмте, господин виконт, я провожу вас.

Что-то больно часто за последние сутки мне оказывают честь. Не привыкнуть бы. Да и честь, надо признаться, достаточно странная, как и та конура в донжоне. Разве что: Катюха пробила встречу, уговорила своего Карлушу на разговор. Быстро. Я думал, что завтра. Значит, очень-очень боится.

Настроение улучшилось.

— Что ж, с радостью, сеньор де Нуадан. В каком часу состоится завтрак?

— Через двадцать минут вам необходимо прибыть в личные покои дофина. Ранний сегодня завтрак. Госпожа Катрин отправила меня за вами, чтоб поторопить. В донжоне сказали, вы в Фонтенель… Еле успел.

Он дышал часто, глаза выкатились, не привык бегать, всё больше в повозке или верхом. А тут ещё и подняли раньше обычного.

— А в какое время привык завтракать дофин?

— Ближе к полудню. Но сегодня все куда-то торопятся, и вид, словно уже опоздали. Госпожа Катрин разгневана сверх меры, устроила мне разнос, да и остальным тоже.

Нуадан провёл меня в королевские покои на второй этаж. Несмотря на ранний час, никто не спал. Слуги носились как оглашенные, таскали вещи, разбирали интерьер. Из придворных никого не было, не успели прослышать о преждевременном подъёме государя, и только гвардейцы, позёвывая, топтались у дверей.

В столовой накрывали стол. Кухня оказалась не готова к раннему приёму пищи, поэтому ассортимент был слабоват. Впрочем, мне и моим псам даже такое не снилось: кусочки жаренной рыбы в соусе, бульон, яйца, свежий хлеб, вино. Всё было рассчитано, судя по приборам и стульям, на семь персон, стало быть, завтрак будет рабочим, вопрос в том, какое место уготовано мне: за столом или рядом в качестве обслуживающего персонала. Сеньор Нуадан, по всей видимости, готовился прислуживать дофину. Едва появившись в столовой, он придирчиво осмотрел стол, поправил расстановку и начал покрикивать на слуг, поторапливая их.

Я скромно встал у стенки, потёрся спиной о столетний гобелен. Когда ещё доведётся прикоснуться к вечному? Снующие рядом служанки обдавали меня запахами специй и нервозности. Спустя минут десять появился Тремуй под руку с Катрин. Почти сразу за ними вошёл Артур де Ришмон и встал возле камина. Ближний круг собирается. Кого ещё ждём? Королеву Иоланду? Она такое собрание не пропустит.

Однако вместо неё в столовую вошла Марго и направилась ко мне. Встала в пол оборота, так, чтобы ни Катрин, ни Тремуй не видели её лица и тихо спросила:

— То, что ты говорил об отце Томмазо… правда?

Ага, дошло наконец-то.

— Да.

— Поклянись.

Я перекрестился:

— Клянусь ранами Господними, это чистая правда.

Марго выглядела взволнованной. Я примерно представлял, что она сейчас думает. Отец Томмазо воспитывал