Мастер драгоценных артефактов 6 - Александр Майерс

внутри камня загудело. Защита сопротивлялась — по-настоящему сопротивлялась, как живая. Стоило погасить один участок, как соседние сдвигались, перекраивали структуру, тянули силу с уцелевших узлов и латали дыру.

Кто бы ни зачаровал эту дверь, он знал своё дело.

Я работал руками обеими, шевелил пальцами, приподнимался на носки, наклонялся вбок — потому что каждый жест был импульсом, и от точности зависело всё. В какой-то момент я поймал себя на мысли, что со стороны, наверное, похож на дирижёра.

Двадцать четвёртый. Тридцать первый.

Одиннадцатый!

Второй, шестой, девятнадцатый одновременно!

Свечение начало гаснуть. Один контур сдался и осыпался. Второй попытался забрать его нагрузку, надорвался и тоже лопнул. Третий продержался ещё полминуты.

И всё.

Дверь треснула крест-накрест, а потом просто развалилась. Из открывшегося проёма потянуло холодом и застарелой пылью.

Я опустил руки и выдохнул.

— Неплохо получилось.

Катарина медленно поднялась.

— Ты даже силу не приложил, — проговорила она с явной обидой в голосе.

— А зачем прикладывать силу, если можно работать головой?

Ведьма посмотрела на осыпавшийся камень, потом на меня, и спросила:

— Научишь?

— Обязательно, — улыбнулся я.

* * *

Внутри было темно, как в… ну, допустим, как в бочке. Хотя аромат стоял такой, что я бы придумал другое сравнение.

Я создал два десятка светляков и пустил их вперёд. Они разлетелись по помещению, разошлись по углам, повисли под потолком, и получилось разглядеть, куда мы попали.

Помещение оказалось длинным. Метров сорок, вырубленных в скале. И оно было полно вещей.

Множество шкафов вдоль стен, до самого потолка, с застеклёнными дверцами и без. Полки, забитые книгами и свитками. Длинные столы с алхимической посудой: колбы, реторты, змеевики, горелки.

Пучки трав, подвешенные к потолку и превратившиеся в пыльную труху. Ящики с корешками. Целая полка стеклянных банок, в которых лежали то ли грибы, то ли чьи-то сушёные внутренности.

Ряды склянок с реагентами, аккуратно подписанных. Я взял одну, встряхнул — внутри перекатывался сухой комок. Всё выдохлось.

Но книги-то остались!

Я почувствовал, как у меня начинают чесаться руки.

— Что это за место? — негромко спросила Катарина.

— Сейчас разберёмся.

На столе лежала груда исписанных листов, покрытых толстым слоем пыли. Я осторожно смахнул её рукавом и начал разбирать записи.

В основном какие-то алхимические наблюдения и протоколы опытов. Кто-то работал здесь долго и методично, десятилетиями.

А потом я наткнулся на письмо.

Оно лежало отдельно, в конверте, запечатанном, но так и не отправленном. Я вскрыл его ножом и пробежал глазами.

Судя по дате — написано оно было лет шестьдесят-семьдесят назад.

Смысл был примерно такой.

Это место — исследовательская станция. Одна из нескольких. Задача станции — собирать сведения от городов, обрабатывать их, дополнять собственными наблюдениями и передавать дальше.

Дальше — это, судя по всему, тем самым, кто держит Брошенные земли на положении кормушки. Автор их называл уважительно и обезличенно: «господа наблюдатели».

А ещё автор жаловался. Долго жаловался, на две страницы, и жалобы были самые человеческие. Что глаза совсем ослабли и он не может разобрать мелкий шрифт. Что память подводит и он дважды повторил один опыт, не заметив. Что руки дрожат и он разбил колбу с готовым составом. Что зимой в пещере холодно, а дрова носить некому.

Он писал, что больше не может выполнять работу должным образом. Что стал стар и слаб. Что просит освободить его от обязанностей и забрать отсюда.

Я дочитал, свернул письмо и поднял глаза.

Светляки уже разлетелись по всему залу, и один из них висел над кроватью в дальнем углу.

На кровати лежал скелет.

— Забрали тебя, ага, — сказал я вслух.

Станция, надо полагать, к тому времени стала не нужна. Проект закрыли. А про человека, который в нём работал, попросту забыли. Или не забыли, а решили, что вывозить старика через порталы — слишком много возни.

Прекрасные люди, эти наблюдатели. Просто прекрасные.

Всё больше и больше мне хочется с ними познакомиться лично.

Я обошёл зал ещё раз, уже медленнее. И у дальней стены обнаружил зеркало.

Большое, в полный рост, в тяжёлой бронзовой раме с растительным орнаментом. Пыльное, но целое.

Я остановился перед ним и стал разглядывать.

— У нас тоже есть зеркала, — фыркнула Катарина за спиной. — Или ты думаешь, что в этой пещере выглядишь симпатичнее?

— Я всегда симпатичный. Наверное. А вот зеркало очень любопытное. Знаешь, почему?

— Почему?

— Во-первых, это не зеркало, — я провёл пальцем по раме, стирая пыль с рун. — Это портал.

Катарина подошла ближе.

— Портал?

— Да, только не для людей.

— Тогда для чего?

— Для писем, — я улыбнулся. — Он пропускает бумагу и чернила. Только их. Положил письмо — оно ушло. Пришёл ответ — он лежит с этой стороны.

— Хм. И правда любопытно, — признала ведьма. — А с кем связь?

— А вот сейчас и узнаем.

Минут двадцать я разбирался, как активировать зеркало. Схема оказалась не то чтобы сложной — просто незнакомой.

Я нашёл питающий узел, прощупал контур активации, проверил направление канала. Всё было цело, не хватало только питания.

Я вставил накопитель в гнездо на раме и активировал зачарование. Зеркало засветилось.

Сначала поверхность просто помутнела, потом по ней прошла волна, и муть начала расходиться от центра к краям.

Я добавил ещё немного силы, и появилась картинка.

Мы смотрели в чужую комнату.

Большая, светлая опочивальня. На стенах — картины в золочёных рамах, добротная мебель, обитая бордовой тканью. Камин с мраморной полкой, на полке — статуэтки и часы.

Судя по стилю отделки и мебели — эта комнатка находится не у нас, на Брошенных землях. А где-то там, у господ наблюдателей. Это заметно.

Я сунул руки за спину, покачался с пятки на носок и улыбнулся.

Вот оно.

Ещё один шаг вперёд. Путь, которым мне предстоит пройти, становится всё яснее.

— И что это? — спросила Катарина.

— Подождём, — сказал я. — Сейчас увидим.

Ждать пришлось недолго. Скоро комнату вошёл парень.

Полноватый, лет двадцати, в шёлковом халате нараспашку — так, что видна была голая грудь. Волосы зализаны назад и блестят.

В руках у него был поднос с бутербродами. И он разговаривал сам с собой.

— … я вам всем отомщу! — говорил он, проходя по комнате. — Всем! Упрекаете меня, что я слишком жесток? Да я могу себе это позволить!

Он остановился, взял бутерброд и откусил.

— Я из рода Белгаров! — объявил он с набитым ртом. — Не то что вы, жалкие черви. Стоит мне кулак сжать — и ваши шеи треснут. Почему вы этого не понимаете?

Он пошёл дальше, жуя.

— Вы ещё познаете мою месть, ничтожества…

Потом парень повернул голову и увидел зеркало. А в нём, надо полагать, меня и Катарину.

Парень замер. Челюсть у него отвисла, кусок бутерброда выпал изо рта. Глаза стали совершенно круглыми.

Поднос выпал из его рук и грохнулся на ковёр вместе с бутербродами.

— ПАПА!!! — заорал