Мастер драгоценных артефактов 6 - Александр Майерс

И вылетел из комнаты со скоростью, которой я от его сложения совершенно не ожидал.

Хлопнула дверь. Наступила тишина.

Катарина наклонила голову набок и хмыкнула.

— Вот этого ты пытался добиться?

— И да, и нет.

— В смысле?

— Если ты думаешь, что я хотел напугать напыщенного толстого парня, то нет.

— А что тогда?

— Я рассчитывал, что зеркало висит в важном месте, — я кивнул на картинку. — Где-нибудь, где сидят люди, принимающие решения.

— А оно висит в спальне жестокого любителя бутербродов.

— Ну да. Много лет прошло, Катарина. Станцию закрыли, зеркало осталось и попало не в те руки. Но я полагаю, ещё не всё потеряно…

Ну конечно, паренёк ведь сейчас побежал за родителями. А родители, надо думать, окажутся людьми взрослыми и серьёзными.

Возможно, они даже ответят на пару моих вопросов…

Александр Белгар, старший следователь третьего ранга, сидел в кабинете и уже второй час смотрел перед собой. Бумаги, которые он собирался разобрать сегодня вечером, лежали на столе нетронутыми.

Со стороны он производил впечатление человека мягкого. Полноватый, с узкими плечами, с добродушными чертами лица — он не казался человеком, который способен действовать решительно и жёстко.

Многие на этом обжигались.

Александр никогда не повышал голоса и никогда не бил кулаком по столу. Он просто сидел, слушал и думал — а потом задавал один-единственный вопрос, после которого допрашиваемый начинал говорить сам.

Интеллект — высшая сила. Так любил повторять его отец, и Александр в этом убеждении никогда не сомневался.

Сейчас он думал о зеркале.

В дверь постучали, и не дожидаясь ответа, внутрь просунулся младший сын.

— Отец. Ты разобрался, что это было?

— Заходи и закрой дверь.

Мартин вошёл. Он снял свой дурацкий халат и надел рубашку, а его лицо по-прежнему было бледным и будто обиженным.

— Что за мужик это был там, в зеркале? — затараторил он. — Я ему ничего не сказал, честное слово! Я вообще шёл перекусить, хотел у камина посидеть, книгу почитать. Я не виноват! Я вообще ничего не делал!

— Я знаю, что ты ничего не делал.

— Оно само! Я его даже не трогал!

— Мартин.

— Я же не мог знать, что…

— Мартин, — повторил Александр, и сын замолчал. — Успокойся. Хватит ныть и устраивать истерики. Не забывай, что ты из рода Белгаров.

Парень выпрямился и попытался изобразить на лице достоинство. Получилось плохо.

— Иди, занимайся своими делами, — взмахнул рукой отец. — Когда твои братья приедут, передай, чтобы сразу шли ко мне.

— Хорошо, отец.

Младший сын ушёл. Александр посидел ещё немного, глядя на разложенные бумаги. Потом поднял глаза выше — на стену напротив.

Там висели портреты.

Молодая женщина в синем платье, с прямой спиной и чуть насмешливым взглядом. Рядом — две девушки, совсем юные, невероятно похожие на неё.

Он долго смотрел на них, потом покачал головой и отвернулся.

Старшие сыновья прибыли через пару часов.

Ярослав и Николас, оба в казённых мундирах городской управы. Старшему было уже тридцать, среднему — двадцать пять. Но у обоих на лицах появились первые морщины — государственная служба простой не бывает, это Александр знал по себе.

— Отец, — Ярослав поставил на пол сумку. — Мартин сказал, у нас какое-то происшествие. Что случилось?

Александр не ответил.

Он поднялся, обошёл кабинет и по очереди коснулся трёх точек: под столешницей, за портьерой и на подоконнике. Воздух в комнате стал чуть холоднее, звуки снаружи пропали.

Николас приподнял брови.

— Ого. Настолько серьёзный будет разговор?

Да уж, если глава семейства велел немедленно явиться к нему и включал артефакты тишины — разговор точно будет серьёзный.

— Садитесь, — велел Александр.

Они сели.

Отец вернулся в кресло, сложил руки на пухлом животе и некоторое время молчал.

Он всё уже решил. Ещё утром, стоя перед зеркалом. Но сказать вслух оказалось тяжелее, чем он думал.

— То, что я вам сейчас скажу, — произнёс он, — может привести к очень серьёзным последствиям. Вплоть до полного уничтожения нашего рода.

Сыновья переглянулись.

— Отец, надеюсь, ты шутишь, — осторожно сказал Ярослав.

— Ты хорошо меня знаешь, сын. Я такими вещами не шучу. Слушайте…

Он рассказал про зеркало.

Про то, что оно висело в доме ещё до его рождения — досталось деду при разделе имущества какого-то закрытого ведомства. Про то, что все считали его просто красивым предметом интерьера. Все знали, что оно когда-то было зачарованным, но считали, что чары давно развеялись.

Но вот, сегодня утром оно засветилось.

— В нём был человек, — сказал Александр. — И женщина рядом с ним. Они стояли в какой-то пещере или подземелье. И мы… поговорили.

— Что за человек? — Николас нахмурился.

Александр собрался с силами и ответил:

— Он из Брошенных земель.

В кабинете стало очень тихо.

Николас медленно выпрямился в кресле.

— Откуда?

— Ты меня услышал.

— Отец, — Ярослав понизил голос до шёпота, хотя благодаря артефактам никто не мог их услышать. — Ты лучше меня знаешь, что любой контакт с Брошенным землями — это не просто нарушение. Это статья, по которой не бывает смягчающих обстоятельств.

— Я знаю, — спокойно сказал Александр.

— Тогда зачем ты…

— Дослушай!

Отец подался вперёд.

— Этот человек сейчас наводит шороху так, что о нём говорят даже у нас.

— В смысле шороху?

— В прямом, — Александр постучал пальцем по столу. — Вы наверняка слышали его имя в последние пару недель. Граф Леонид Шахтинский.

— Подожди… Тот самый, за которым отправили Тихую жатву? — Ярослав округлил глаза.

— Твою-то мать, — Николас закрыл лицо ладонями. — Отец, ты с ним говорил⁈

— Да.

Все знали, что случилось с Тихой жатвой. Совет пытался скрыть, но слухи просочились — легендарный отряд карателей был полностью уничтожен. Точнее, не полностью — два человека из семи, как говорили, переметнулись на сторону Шахтинского.

Сыновья сидели, глядя на отца с нескрываемым страхом. Они понимали, что может быть за разговор с этим жутким графом.

— Так вот, — сказал Александр. — Я заключил с ним договор.

— Отец, — хрипло сказал Ярослав. — Ты уверен?

— Уверен.

— Ты хоть понимаешь, что…

— Понимаю лучше вас обоих, — Александр посмотрел сыну в глаза. — Я двадцать шесть лет служу в следствии. Мне не нужно объяснять.

Он кивнул им за спины.

— Обернитесь.

Сыновья обернулись.

На стене по-прежнему висели портреты. Женщина в синем платье. Две девушки.

— Нас в роду осталось четверо, — сказал Александр. — Четверо мужчин в пустом доме. Мы не живём, мы существуем. Я хожу на службу, вы ходите на службу, Мартин ходит по коридорам и грозится отомстить тем, кто над нами смеётся. И так уже много лет.

Николас отвернулся от портретов и уставился в пол.

— С тех пор как их забрали, — продолжал отец, — и сослали туда…