Великолепная Марго - Ivan Ivanovich

смотрела на Дамблдора и не понимала, что же она чувствует. Идя сюда, она думала, что услышит лишь историю о гениальной, но рядовой интриге Альбуса. И она совершенно не ожидала увидеть перед собой… это!

Тем временем, Альбус разлил вино по бокалам и усевшись на своем месте, смотрел на Кассиопею сквозь свои артефактные очки. А затем, о чем-то задумавшись, снял их, оставив свои глаза совершенно беззащитными. Он посмотрел прямо в глаза Кассиопее, словно приглашая её в свою голову.

— Я ни чем не жертвовал. Моя душа при мне. Я не устроил геноцида и не стал купаться в крови младенцев, — сказал он, перечисляя способы восстановления молодости. Не то, чтобы других способов не было, но именно ритуал с масштабным кровопролитием и манипуляции с душой позволяли самым быстрым способом восстановить молодость. Правда, ценой подобного были неизбежные перекосы в психике и многие другие побочные эффекты. Но кое-кто, не от большого ума, конечно, на подобное шел.

— Тогда… как… как ты смог…? — Кассиопея недоговорила, но Альбус прекрасно понял, о чем она.

— Мне помогли. Точнее, мне помогла одна неугомонная особа, которая тебе прекрасно известна, — сказал он с полуулыбкой, а Кассиопее понадобилось секунд пять, чтобы понять о ком идет речь.

— Марго? — не веря самой себе спросила она, — но… она…

— Она магическое существо, Кассиопея. Мы слишком часто обманываемся ее внешним видом, но забываем, что у таких как она совершенно иная логика, — сказал Дамблдор и в этот момент официант внес в кабинет тарелки с сырной и колбасной нарезкой.

— Но как ты смог её убедить? И вообще…зачем?

— Я… отвечу на первый вопрос, затем на второй, хорошо? — спросил он и заметив кивок Кассиопеи, выдохнул с облегчением, — по правде говоря я тоже думал о том, что мне нужно будет её убеждать, но…

* * *

Три недели назад.

— А Кассиопея уже с ног сбилась, разыскивая неуловимого Джо, — заявила с порога рыжеволосая девушка, одетая по последней маггловской моде: в мятый джинсовый жакет, рваные джинсы и футболку с весёленьким принтом. Правда, на голове довольно органично смотрелся колдовской колпак, а на плечах небрежно была надета бархатная мантия зелёного цвета. Это был тот же ресторан и тот же отдельный кабинет, который Дамблдор займёт через три недели, но сейчас он встречался здесь с другой женщиной.

— Никогда не понимал, в чём смысл такого нарочитого смешения стилей, — задумчиво пробормотал директор Хогвартса.

— Смысла нет. Я так одеваюсь, потому что могу, — нагло заявила Марго, плюхнувшись на кресло, закинув ноги на подлокотники, — тут тот же принцип, что и с вашими мантиями в ярких расцветках.

Сказав это, Марго, которая сейчас выглядела как бунтующий подросток, несмотря на то, что ей было сильно за двадцать (насколько знал Альбус) потянулась за бутылкой вина и тарелкой с сырной нарезкой.

— Вижу… — протянул Дамблдор, наблюдая, как она ловко сочетает хаос и стиль. — Но иногда я всё же думаю, что мир бы выиграл, если бы вы чуть реже демонстрировали этот талант.

— Мир может быть и выиграл, но не я, — сказала Марго, отпив и довольно закивав. — Профессор, а вы знаете толк в винах. Это что, Шато-Марго?

— Если быть честным, твои познания в винах меня удивляют ещё больше, — ответил он.

— А! Это всё второй Уизли. В заповеднике нам частенько подмешивали алкоголь в пищу, а он, почему-то, любил меня побаловать какой-нибудь особой выпивкой. Похвальный энтузиазм, не скажете? — пробурчала она, отсалютовав бокалом и отправив кусок сыра в рот, — правда, частенько это были разные марки дешёвых виски, но вы же знаете, он даже среди Уизли уникум, — сказав это, Марго сделала новый глоток, — Но вы же прислали ко мне Фоукса не для того, чтобы мы с вами болтали о винах и Уизли? — спросила Марго, взбалтывая тёмно-красную жидкость в бокале.

— Да, — кивнул Дамблдор и, вздохнув, продолжил: — Мне нужно немного твоей крови для эликсира молодости, — произнес он максимально нейтральным тоном, стараясь не выдавать своего волнения. Однако стоило ему произнести слово «кровь», как Марго перестала жевать сыр и уставилась на Альбуса. Затем медленно отставила в сторону бокал, проглотила сыр и застыла. Потом ухмыльнулась ехидной, натуральной «змеиной» улыбкой.

— Это всё ради Кассиопеи, да? — неожиданно спросила она. Альбус понял, что мисс Фьюри слишком спокойно реагирует на его весьма наглую просьбу. Но не успела мысль оформиться в голове, как в ушах прозвучал знакомый, почти галлюцинаторный голос наставника Фламеля: «Ни за что не ври магическим существам. Правда, правда и только правда!»

— Да… да, ради неё… — тихо произнёс он, слегка смущаясь, опустив голову. — Точнее, чтобы быть с ней.

— Хотите прожить вечность? Думаете, не надоест? — спросила Марго, скрестив ноги и склонив голову, словно птичка. В её внешнем виде теперь с большим трудом можно было узнать ту самую игривую и веселую девушку, ведь взгляд, направленный на Альбуса, стал слишком серьёзным и взрослым. И это при том, что она полулежала в кресле, запрокинув ноги на подлокотник.

— Слишком рассудительные слова для столь юной особы, — ответил Дамблдор, видя перед собой теперь пускай и очень молодое, но крайне могущественное и многое понимающее существо.

— Оу, скажите, что я не права, директор? — нахально заявила Марго, а Дамблдор, чуть помедлив, вздохнул.

— Нет… нет, ты права. Я слишком долго откладывал… а теперь, когда Том почти побеждён, Гарри больше не нужно жертвовать собой… когда мир в Британии наконец достигнут… относительный, конечно… я могу посвятить себя чему-то… иному, — выдохнул он, не сводя взгляда с Марго.

— Вау… хотелось бы, чтобы и меня когда-нибудь так полюбили. Ждать свою возлюбленную полвека и сохранить столь сильные чувства, — с явным сарказмом произнесла Марго. — Попахивает БедламомЛондонская психбольница в 18–19 веках, директор, вам не кажется?

— Но ты мне веришь? — начал откровенно допытываться Альбус

— Ну… у меня, конечно, нет привычки шляться по головам моих собеседников, в отличие от вас… но кто сказал, что я этого не могу? — заметила она с милой улыбочкой. А вот улыбка Дамблдора стала чуть виноватой.

— Это не самая достойная моя привычка.

— Ой, да бросьте, директор. Легилименция — это ещё не худшее, что вы творили в своей жизни. — взмахнула она рукой и вновь потянулась за сырной нарезкой.

— Боюсь представить, насколько длинный у тебя список моих грехов, — пробурчал Дамблдор.

— Очень длинный. Кстати, местами довольно смешной, — Она взяла бокал, сделала глоток вина и задумчиво склонила голову набок, — Знаете, у меня возник неожиданный вопрос.

— Да? — спокойно ответил он, посмотрев на ученицу Кассиопеи, потянувшись к колбасной нарезке.

— Как мне теперь вас назвать? Папой или отчимом? — спросила она, и