Призрак Сталинграда 5 - Рафаэль Дамиров

— Огонь! — скомандовал я.

Хотя команда моим ребятам уже не требовалась, это я так крикнул, для азарта. Они уже вовсю работали дальше.

А целей высыпало много, на любой вкус. Из землянки командного пункта выскакивали немцы, один за другим, и среди них мелькнула пара явно офицерского вида. Выстрелы наши ложились ровно по живой силе противника. Немцы падали, кричали, хватались за оружие, крутили головами. И ни одному из них не пришло в голову пригнуться и залечь.

Они просто-напросто не могли понять, откуда приходит смерть. По их поведению читалось, что подумали они на диверсию, на то, что стреляют где-то совсем рядом, чуть ли не из их же траншей. О снайперской работе в первые секунды боя они и не помышляли.

Пока до них доходило, мы сняли ещё пятерых.

Потом от дальней траншеи к командному пункту метнулись бегом еще двое почти в полный рост.

— На одиннадцать часов. Две цели, — доложил Гришка.

— Работайте.

Бах-бах! Оба бегуна улеглись в землю. Один на ходу перекувырнулся через голову, будто споткнулся о невидимую проволоку.

— Уходим, — сказал я. — Сейчас нас минами накроют.

— Командир, нет у них тут миномёта, — зачастил Гришка. — Я всё утро смотрю, нет трубы. Давай ещё выждем. Ну когда ещё такое будет. А?

Я прикинул. У немцев паника, откуда стреляли, они не вычислили, залегли кто где и носа не кажут. Улов и вправду выпал жирный, такой не каждый день идёт в руки. Прав, прав ведь был Демидов. Можно было рискнуть ещё разок.

— Ладно, — решил я. — Выждем.

И снова не зря. Через четверть часа из-за дальней насыпи вынырнуло целое отделение, перебежками, уже пригибаясь, от укрытия к укрытию.

— Огонь! — скомандовал я.

Сняли еще двоих, остальные залегли.

А потом неподалёку от наших лёжек выбило из земли цепочку пылевых дымков.

— Уходим, — крикнул я. — Засекли.

Пути отхода мы приготовили заранее, как того требовала снайперская наука. Выбрали с расчётом на дневной уход. Сперва пришлось ползти, и не просто ползти. Полубоком, без разворота — как лежали, так и убираться. Потом мы скатились в низинку, где можно было подняться уже хотя бы на четвереньки. Пробрались дальше и там пошли гуськом, пригибая головы. Ещё чуть дальше появилась возможность встать и бежать пригнувшись.

Через четверть часа такого напряженного отхода мы были в безопасном месте, в мёртвой для немца зоне.

Гришка стянул с головы капюшон маскировочного костюма и шапку. Выдохнул, не столько чтобы отдышаться, сколько с удовлетворением от всей операции:

— Вот это да. Вот это жирный у нас нынче улов.

— А ты посчитал, сколько снял? Снайперский счёт, Гриша, штука строгая.

— Ой… — Гришка поскрёб затылок. — Я в азарте и забыл считать.

— А я всё посчитала, — улыбнулась Алия и перечислила всех, кого мы сняли.

— Ай, умничка! Ай, девочка! — просиял Гришка. — Что бы я без тебя делал!

Он вытянул губы трубочкой и потянулся чмокнуть её в щеку, а сам на всякий случай зажмурился, чтобы не видеть возможной оплеухи.

Оплеухи не случилось. Красноармеец Валиева не отстранилась, и Гришкины губы несмело коснулись её щеки.

Алия чуть покраснела. Гришка, открыв глаза, покраснел тоже.

А я поглядел на них, на обоих, одну только лишнюю секунду, а после сделал вид, что очень занят осмотром винтовки.

Глава 21

Вернувшись в Дом с задания, мы отсыпались и отлёживались почти сутки, а наутро меня разыскал комвзвода Прохоров.

— Вызывают тебя, Алексей, — сказал он. — К командиру роты. Задание новое.

— Что за задание?

— Меня в курс дела не ввели. — Прохоров чуть скривился, неприятно ему было, что ротный взаимодействовал со мной напрямую, минуя его, командира взвода.

Но надо отдать ему должное, переменился бывший комсорг за последнее время. Передовая пошла ему на пользу.

По траншее я добрался до ротного командного пункта. Едва отвёл плащ-палатку на входе, еще не успев войти, Потапов разулыбался, поднялся из-за своего самодельного стола и стиснул мою ладонь. Рад был снова меня видеть. И палки-костыля рядом с ним я не приметил — казалось, ротный наш уже и не хромал.

Кроме него, в землянке сидели ещё двое. Сержант, ротный комсорг, и связист, он же по совместительству писарь, корпевший в углу над журналом.

— Товарищи, пройдите подышите воздухом, — распорядился Потапов, и те послушно вышли.

Мы остались вдвоём.

— Ну, рассказывай, как живёшь, Алексей. — Он усадил меня напротив. — О последней вашей вылазке я в штаб дивизии доложил, бумаги отправил по всей форме. Так что ждите очередных наград.

— Да не за награды воюем, Андреич.

— Знаю, что не за награды. А сказал для того, чтобы ты был в курсе и понимал, что командование тебя и группу твою снайперскую ценит. — Он придвинул к себе карту и разгладил её ладонью. — Поговорим о деле. Пришла вам задача из разведотдела армии. О ней никто знать не должен, ни одна душа.

— Ясно. И что за задание?

Потапов помолчал, собрался с мыслями и заговорил уже другим, немного печальным тоном.

— Не секрет, что на некоторых участках фронт наш пятится, приходится отступать… сам знаешь.

— Это временно, — кивнул я.

И сказал это так твёрдо, что даже Потапов на полсекунды удивился, замер. Потом продолжил:

— Ну так вот, части при отходе минируют за собой всё подряд. Дело правильное. Только немцы приноровились пускать на разминирование своих штрафников. Смертников, которых им не жалко. И выходит, что заградительные поля наши работают вполсилы, а труд сапёров эти команды сводят на нет.

Штрафниками Потапов называл немецких военных заключённых механически, по аналогии с нашими. Я знал, что такие части в вермахте существуют — команды из осуждённых, которых гоняют на самую чёрную и гиблую работу. Одно такое подразделение в прошлом месяце участвовало в атаке на наш Дом, так что счёты у гарнизона с этой публикой имелись давние. Да и Ванька кое-что рассказывал.

— По данным разведки… — Потапов склонился над картой и ткнул пальцем в район оврага. — Вот здесь сейчас работает их пятая рота полевого подразделения военных заключённых. В районе Долгого оврага и прилегающих кварталов. В сентябре, когда здесь шли бои, наши сапёры густо заминировали подходы к береговой полосе. Немцы