Вечное море - Го Цзинмин

лакомство. Но несъеденных ягод все еще оставалось очень много, поэтому Инь Чэнь готовил из них варенье, заливал и плотно запечатывал его в керамических горшках и хранил в пещере под озерной водой, температура там круглый год оставалась низкой, а когда наступало время еды, Инь Чэнь нырял в воду и доставал горшочек, искупавшись в озерной воде, варенье набиралось прохлады и, намазанное на сдобренный маслом хлеб, было невероятно вкусным. Гланшу больше всего нравилось макать в варенье из ягод дерева хунху яблоки. Дун Хэ же любил намазывать его на паштет из гусиной печени.

Гильгамеш добавлял ложечку себе в черный чай вместо сахара, ко вкусу тогда прибавлялся ягодный, а его цвет превращался в прекрасный темно-коралловый, и чай напоминал жидкий рубин, невероятно красивый.

Инь Чэнь хорошо помнил привычки каждого из них.

Со сложенными на груди руками Гланш стоял, прислонившись к стволу дерева, и наблюдал за страдающим юношей, совершенно не собираясь ему помогать.

В уголках его рта висела особая, недобрая улыбка, демонстрирующая острые зубы, выглядел он крайне довольным своей шалостью.

– Сколько тебе лет? Какое ребячество. – Собрав ягоды обратно в корзину, Инь Чэнь поднялся на ноги, стряхнул с коленей землю и холодно произнес, смотря на Гланша, который был одет во все черное и кое-как перевязал волосы.

– Столько же, сколько тебе. Если я ребенок, то и ты тоже. – Широко улыбаясь, он обошел Инь Чэня и легонько дернул того за маленькую косу. – Ты и так тоненький, так еще и плетешь себе такие косы, люди не говорили тебе, что ты похож на девчонку?

– Люди нет. Только ты. – Инь Чэнь развернулся и вмиг оказался позади собеседника.

– Эй, думаешь, самый умный? – Тот обернулся и с серьезным видом призадумался, сложив руки на груди. – Но я-то понял, что ты обозвал меня нелюдью. Так?

– Понял? Вот это новость, – раздраженно ответил Апостол небес, а потом, не обращая больше внимания, развернулся и пошел обратно.

За его оспиной раздался звонкий смех:

– Эй, но, если честно, коса у тебя и правда длинная. Мужчинам такое не очень-то идет, легко может ввести в заблуждение, знаешь ли. Давай я ее для тебя подрежу? Руки у меня умелые, взгляни хоть на мою прическу – естественная и непринужденная, длина в самый раз, мыть легко, так еще и подчеркивает мою природную красоту.

– Твоя прическа выглядит так, словно тебе часть волос собака отгрызла, – не оборачиваясь, бросил Инь Чэнь. – Да и волосы ты моешь раз в четыре, а то и пять дней, зато хватает наглости говорить мне про мытье.

– Ах ты!..

* * *

Среди трех апостолов Апостол небес и Апостол земли являлись одногодками, поэтому и отношения у них были самыми близкими. Вот только характеры у молодых людей оказались практически противоположными. Гланш относился ко всему наплевательски, любил волю, ему было интересно абсолютно все, нравилось ловить руками в воде рыбешек и хватать черепах, нравилось лазать по деревьям и проверять птичьи гнезда, то и дело он забредал в заросли, чтобы посостязаться с маленькими леопардами, а потом возвращался обратно весь чумазый, но при этом невероятно довольный. В то же время Инь Чэня, казалось, не интересовало вообще ничего: днями напролет его лицо оставалось невозмутимым, как лед, словно этот мир не имел к нему никакого отношения, и единственным увлечением юноши были вылазки на островки озера Уинь. Прихватив с собой толстый свиток пергамента, он отыскивал там всевозможные разные и редкие растения, зарисовывал их и записывал цикл роста и период цветения, а потом изучал, как можно использовать их плоды. Бывало даже, он проводил в чаще целый день.

Когда Гланш оказывался вдруг без дела, то любил ввязываться с Инь Чэнем в словесные перепалки, иногда дело доходило и до мелких драк. Ему всегда хотелось понаблюдать, как выходит из себя холоднокровный Инь Чэнь, однако все попытки обычно кончались неудачей.

Апостол морей Дун Хэ был старше их на два года и больше времени, чем остальные, проводил вместе с Гильгамешем, поэтому всегда вел себя с ними как строгий старший брат и часто поучал обоих.

И если Инь Чэнь, учтиво склонив голову и вытянув руки по швам, слушал наставления, то своенравный Гланш с дерзким выражением на лице неизменно витал в облаках в такие моменты. Бравый дух Апостола земли в корне отличался от изящности Апостола небес. Впору было сравнивать величественность раскаленного солнца с неподвижной красотой ясной луны.

* * *

Гланш поравнялся с Инь Чэнем, вытянул руку и, подцепив из корзины несколько ягод хунху, отправил их себе на язык, сладкий сок разлился густым вкусом, вмиг заполнив весь рот.

– Я же еще не помыл! – с раздражением отдернул корзину Инь Чэнь.

– Что тут мыть, вчера лил дождь, ягоды достаточно намылись. Ты не просто любитель чистоты, это у тебя уже настоящая мания – болезнь такая. Возможно, и лекарства понадобятся. – Вытянув руку, он схватил еще горстку.

Два года назад, когда этот непослушный мальчишка неожиданно появился перед ним, Инь Чэнь был еще всего лишь маленьким ребенком, воспитанным гастролирующей цирковой труппой, который повсюду кочевал и скитался вместе с артистами, развлекавшими народ выступлениями незатейливого жанра. В их цирковой труппе был один старик, способный на простую магию духа, который обучил и Инь Чэня. Казалось, у мальчика имелся к ней врожденный дар, который позволял ему исполнять разные чудесные фокусы с водой. Например, поднимать ее в воздух и изгибать так, что она принимала форму дракона, или отправлять вверх целое ведро жидкости и, разделяя ту на маленькие капли, размером с жемчужинки, отправлять кружить вокруг зрителей. Позже, когда старик умер, продолжать его обучение магии духа стало некому, и публика постепенно устала от старых трюков. Инь Чэнь имел милое личико и худое тело, а процесс взросления тогда еще не начался, поэтому труппа приняла решение наряжать его в девочку и запирать в клетке для сражений со всевозможными свирепыми хищниками. Зрителей это приводило в восторг, и продаж становилось все больше. Как и шрамов на теле мальчика. Так продолжалось, пока позади Инь Чэня не появился Гильгамеш и не попросил довериться ему. Тогда тонкие пахнущие деревом пальцы легонько накрыли веки мальчика, и его жизнь погрузилась в великолепный мир грез.

Лишь после, когда Инь Чэнь уже начал упражняться в магии ветра, он понял, зачем князь велел ему и Гланшу закрыть глаза. Они вовсе не сбежали из клетки – князь всего лишь сделал их фигуры невидимыми магией ветра, и для людей в клетке осталась одна лишь ящерица. Самым сложным в невидимости было контролировать глаза, потому что малейшее движение взгляда могло разрушить чары.

Тогда юный Гланш был одет