Вечное море - Го Цзинмин

в черное, а блестящие волосы цвета вороньего крыла он кое-как подвязал матерчатой лентой. Он имел ясный и острый взгляд, высокую переносицу и густые длинные брови, а лицо его было полно совершенно естественной уверенности и дерзости. Инь Чэнь же в их первую встречу выглядел как девочка, поэтому даже после того, как они вернулись на Зеленые острова и он смыл с лица макияж и переоделся в мужскую одежду, Гланш все равно время от времени дразнил его:

– Так ты все же мальчик или девочка?

Потом, в мгновение ока, минуло целых два года.

А Гланш все неустанно вопрошал:

– Так мальчик ты или девочка? – И довольно хохоча, уходил.

* * *

Инь Чэнь донес корзину собранных ягод до края островка и взглянул на находившийся впереди в середине озера крупнейший из островов, спрятанный среди зеленых деревьев дворец из белого мрамора отражал яркие солнечные лучи. В переднем дворике на старинном, искусном сиденье из черного дерева сидел Гильгамеш и водил глазами по свитку старого пергамента в руках. Солнечные лучи, пробираясь через крону грандиозного, древнего дерева гинкго, падали на его длинные волосы, сверкающие золотом, словно божественные, в лице князя сияла естественная для него величественность.

С того самого раза, когда Инь Чэнь увидел Гильгамеша впервые, его никогда не покидало ощущение, что князь обладал некой красотой, которой было невозможно противиться, эта красота исходила из его превосходящей все сущее силы, из его не уступавшей божественной внешности, напрямую из его чарующей души.

Апостол небес подобрался, готовясь полететь к острову впереди, как вдруг его по плечу хлопнул Гланш. Юноша повернул голову, на лице Апостола земли висело скорбное выражение:

– Пусть наш дар – власть над четырьмя стихиями, не стоит забывать свои корни. Мы как-никак принадлежим краю воды, потому нечего понапрасну использовать магию ветра. Научился хорошо летать, так сразу возомнил себя птицей?

– Научился плескаться в воде, так возомнил себя черепахой? – огрызнулся Инь Чэнь.

– Чего это ты моих черепашек сюда втягиваешь? – Сказав это, Гланш вдруг загадочно улыбнулся и наклонился к уху собеседника. – Сейчас я покажу тебе настоящее представление.

– Ты что, поймал еще одну?!

– Да нет же! Просто смотри… – Тут молодой человек резко закрыл глаза, на коже у его ворота неожиданно проступили золотистые узоры, затем он махнул правой рукой в сторону озера, и послышался треск. Инь Чэнь повернул голову и увидел, как по поверхности воды, начиная от его ног, внезапно начала застывать дорожка толстого льда шириной в размах рук, эта дорожка стремительно и в сопровождении треска потянулась к берегу острова напротив, напоминая безостановочно тянущуюся белую змею. В мгновение ока между двумя островами образовался ледяной мост.

Гланш довольно подмигнул Инь Чэню, после чего заложил руки за спину и, весь гордо сияя, широкими шагами двинулся вперед к противоположному берегу. Но когда он уже прошел половину, его ледяной мост с треском раскололся, и, лишившись опоры под ногами, он со шлепком окунулся в озеро.

* * *

Когда Гланш выбрался на берег, Инь Чэнь уже стоял рядом с Гильгамешем и выкладывал вымытые плоды дерева хунху в стоявшую рядом с князем серебряную тарелку, а сам Гильгамеш с довольной улыбкой смотрел на промокшего до нитки Гланша. В это мгновение он вовсе не казался недосягаемым божеством, а напоминал обычного юношу, непринужденного и нежного, – подобную мягкую сторону он демонстрировал исключительно перед своими апостолами. Всех остальных Гильгамеш ослеплял своей уверенностью и надменностью, непоколебимостью и холодностью.

Инь Чэнь и сам не удержался от улыбки, видя князя таким.

– Зачем вы так со мной? – С волос Гланша продолжала капать вода, он поднял руку, протер лицо и раздосадованно продолжил: – Из-за вас я опозорился перед Инь Чэнем. Это должен был быть момент моего абсолютного триумфа! Во-о-от тако-о-о-го, – произнес он, растягивая слоги, а заодно и широко разводя руки. – Создать такой длинный мост – не шутка!

Гильгамеш, озаряемый солнечными лучами, улыбался, обнажая белые зубы, его тонкие губы окрасили ягоды хунху, и те напоминали влажные от росы лепестки роз.

– У тебя просто не хватило духовной силы. Надо было заморозить воду до самого дна для прочности, а ты соорудил лишь длинный ледяной плот. Расколоть такой ничего не стоит. И я вовсе не собирался крушить твой мост – всего лишь хотел проверить на прочность.

– Вам тут стоя… сидя легко говорить, князь, но, должно быть, сами вы в этом озере не купались? Вот отправимся как-нибудь вместе ловить черепашек, и узнаете, что в Уинь дна не видать. Разве я мог с моей-то духовной силой растянуть лед настолько глубоко? В первую очередь я должен был думать о длине моста, а потом уже о глубине.

– А это ты верно подметил. – Держа в руках серебристую сервировочную тарелку, Инь Чэнь поднес к Гильгамешу ягоды хунху, на его невозмутимом лице заиграла насмешливая улыбка. – Глубины тебе больше всего и недостает.

Гланш скинул с себя промокшую одежду, и солнце упало на его гладкую загорелую кожу, мокрая крепкая грудь засияла ослепляющим блеском. Держа вещи в руках, он слегка напрягся, и спустя мгновение вся вода в них превратилась в лед. Апостол земли несколько раз с силой встряхнул одежду, и вниз, шелестя, посыпались осколки, а ткань вмиг сделалась сухой. Он вскинул бровь и с ухмылкой посмотрел на Инь Чэня:

– Зато с длиной у меня все в порядке!

Юноша аж подавился, он открыл было рот, желая ответить, но в итоге лишь покачал головой и оставил этот разговор, он как-никак не терпел грязи.

Впрочем, Гильгамеш с невероятной невозмутимостью ответил на сальную шутку Гланша за него:

– Сносно.

Молодой человек удрученно хмыкнул:

– Вы слишком несправедливы, князь, когда я задираю Инь Чэня, вы постоянно ему помогаете, а когда он на меня ворчит, вы всегда лишь молча улыбаетесь, да так, что уголки рта растягиваются до самых ушей, это нечестно. У человека, какой палец ни укуси, все одно – больно, вознося до неба Апостола небес, вы не можете смешивать с грязью Апостола земли!

Глядя на стоящего посреди лужайки в чем мать родила Гланша, Инь Чэнь слегка покраснел и не удержался от упрека:

– Твоя одежда уже давно сухая. Может, для начала прикроешься, а потом уже будешь говорить? Даже обезьяны – и те листьями прикрываются, прояви уважение к князю!

– Почему это я никогда не видел обезьян в листьях? – вскинул бровь Гланш, на его прекрасном лице проступило несогласие. – Кого ты пытаешься обмануть? Думаешь, я не встречал в лесу обезьян… – Не успел он договорить, как с небес, просвистев мимо него, вращающимся темным туманом на луг резко опустилось черное свечение. Затем темное сияние рассеялось,