Вечное море - Го Цзинмин

движении, нежно провел по его щеке так, как если бы гладил послушного котенка, тогда огромный ледяной дракон беззвучно вернулся в высушенное озеро и вновь мягко обратился бледной зеленой водой. Озерная поверхность вновь стала напоминать гладкий нефрит, тихая и безмятежная.

Прежде чем Ци Ла успел среагировать, мерцающая фигура Гильгамеша уже оказалась позади него, и рука Первого князя, обвив его талию, неподвижно застыла.

Ци Ла отчетливо ощутил, как Гильгамеш осторожно надавил на его Печать, поднявшийся в сердце князя ужас едва не подкосил его ноги – он прекрасно понимал, что стоило Гильгамешу в это мгновение высвободить из пальцев хоть каплю духовной силы внутрь его Печати, этого было бы достаточно, чтобы полностью ее разбить. Однако тот просто продолжал неподвижно стоять. Ци Ла не видел его лица, лишь ровное, плавное дыхание, благоухавшее императорским дубом, щекотало его ухо.

Гильгамеш аккуратно убрал руку и, похлопав его по плечу, грациозно улыбнулся, его голос прозвучал весело и тепло, без какого-либо намека на вражду или презрение:

– Хочешь продолжить? Или, может, лучше передохнем, выпьем по чашке чая?

Неподвижное тело Ци Ла медленно расслабилось, он наконец-то осознал разрыв между их силами.

– Я признаю свое поражение.

– Все могло быть по-другому. – Гильгамеш смотрел на него с улыбкой. – Ты не использовал свое духовное орудие.

Ци Ла лишь взглянул на него и не произнес ни слова.

В памяти Инь Чэня это был последний раз, когда Ци Ла бросил вызов Гильгамешу. И с того самого раза подобного больше не случалось. Ци Ла, в конце концов отказавшись от гордыни собственного былого всесилия, наконец-то осознал, хотя следовало бы сказать, что знал он все уже давно, просто не хотел признавать: он был совершенно не противником Гильгамешу, ему было никак его не одолеть, ведь за все их сражения Гильгамеш ни разу не атаковал его всерьез.

После того случая Ци Ла с Гильгамешем постепенно стали друзьями, каждый из которых ценил другого. Их дружба была легкой, простой и вовсе не тягостной, она напоминала едва уловимое в морозном ветре, дурманящее благоухание распустившихся на вершине снежной горы цветов, но при этом в ней чувствовалось некая прохладная благородность.

На поле битвы Ци Ла был не соперник Гильгамешу, однако это не мешало Первому князю по-прежнему крайне восхищаться тем, какой совершенный контроль имел Ци Ла над пространством и временем. Так Третий князь постепенно стал единственным постоянным гостем зеленых островов Уинь и иногда даже обучал троих апостолов некоторым техникам увеличения собственной скорости.

Ци Ла давно не появлялся здесь, однако и в этот визит его совершенные тонкие черты лица украшало привычное отстраненное равнодушие, проводящее линию между ним и всеми остальными. И все же даже за этой холодностью Инь Чэнь разглядел во взгляде князя скрывавшуюся тяжесть. Меж бровей Ци Ла сгустились мрачные тучи, а это значило, что случилось что-то плохое.

Гильгамеш поднял голову, взглянул на молчаливого Ци Ла и спрятал улыбку, после чего, повернувшись, обратился к Инь Чэню и Гланшу:

– Отыщите Дун Хэ, подготовьте все к ужину. Князь Ци Ла давно нас не навещал.

Инь Чэнь кивнул и учтиво отступил. Он подошел к Гланшу, протянул руку и, растопив сковавшие того кристаллы льда, замотал в одежду, после чего потянул закатывающего всю дорогу глаза Гланша прочь.

* * *

Просторную лужайку заливали прямые солнечные лучи, огромный дворец накрыла тяжелая тишина. Казалось, словно все озеро Уинь погрузилось внутрь кусочка прозрачного янтаря, который отрезал все звуки вокруг.

Неожиданно из воды выпрыгнула рыба, и по гладкой, словно зеркало, поверхности разошлась рябь, в это мгновение даже тихий звук брызг прозвучал громко.

Гильгамеш сощурил глаза, в их длинных, узких разрезах замерцал золотистый свет, мягкий взгляд спрятали густые ресницы:

– Что случилось, Ци Ла?

Выражение на лице Третьего князя казалось каким-то неестественным, он по-прежнему с тяжелым видом молчал. Прошло какое-то время, прежде чем он тихо и осторожно, словно пытаясь подобрать верные слова, заговорил:

– Разбушевались духовные звери.

– За последние годы звери восставали нередко, что обеспокоило тебя настолько, чтобы обратиться ко мне? Для усмирения зверей тебе бы стоило найти Илану, с ее даром любой неистовый зверь становится кротким котенком, разве нет? – Гильгамеш спокойно наблюдал за Ци Ла в ожидании ответа. Он понимал, что дело точно заключалось не просто в очередном восстании духовных зверей.

– В этот раз все по-другому… – Ци Ла на мгновение замолчал. – В этот раз восстание случилось в глубинах Северного Леса, пробудился один из четырех великих зверей древности – Милосердие.

Гильгамеш, продолжая смотреть на Ци Ла, не произнес ни слова, его царственно отчужденное лицо по-прежнему сохраняло грациозную улыбку. Он молча смотрел в глаза Третьего князя, его взгляд, совершенно неподвижный, словно хотел разгадать в глазах Ци Ла некую тайну.

Тот повернул голову, отведя взгляд на просторную озерную гладь, слегка нахмурил брови и, подняв руку, тихо опустил ее на собственные ребра, словно на ноющую рану.

Во взгляде Гильгамеша резко собрались золотистые нити, и глаза моментально сжались в узкие щели.

Пространство вокруг неожиданно заполнило пронзительное гудение.

Казалось, их двоих изолировала невидимая стеклянная стена.

Губы Гильгамеша дрогнули, словно он что-то говорил, однако не было слышно ни звука.

Ци Ла повернул голову и, осмотревшись по сторонам, направился к Первому князю.

Четыре года назад. Западная империя Асланд, Коридор Бездны, Северный Лес

Бескрайняя метель окутывала весь мир первозданным хаосом, вздымающиеся повсюду огромные секвойи образовывали безбрежное снежное море деревьев. Кроны, все как одна увешанные тяжелым снегом, напоминали бесчисленных, закутавшихся в шкуры снежных лисиц ведьм, которые мрачно стояли посреди темнеющего дня и свысока взирали на приближающихся путников.

На земле резко появилось два вращающихся золотистых круга, некая сила словно послала по воздуху невидимую рябь. На кругах, обретая форму, закружились бесчисленные черные и золотые частички. Трескучий воздух неожиданно наполнился теплым древесным ароматом с примесью едва уловимого, пронзительно холодного, цветочного благоухания.

Гильгамеш стоял посреди снежных земель, держа в руке сверкающую кристальную чашу, выражение на его лице было расслабленным и умиротворенным, а в чаше слегка покачивалось красное вино, испуская в морозный воздух пьянящий аромат.

– Было бы замечательно, будь у тебя чуточку больше духовной силы. Возможно, удалось бы создать врата на сотню лет в будущее, и мое вино обрело бы еще более достойный вкус, – сам себе пробормотал Гильгамеш, а затем запрокинул голову и одним глотком выпил остатки вина. – Впрочем, жаль, что и это не удалось посмаковать вдоволь, но что поделать, иначе оно обратилось бы в лед.

– Не время наслаждаться питьем. Впереди разбушевавшийся зверь, будь осторожен, – подошел и серьезным тоном произнес Ци Ла, смотря вглубь укрытого снежной бурей