Ведьма и Повелитель волков - Диана Кедровская

Ольга. Теперь я знала имя своей настоящей матери. Чувства по этому поводу возникали смешанные. Я не могла представить, что Ольга и Всеслав были моими родителями, потому что ими всегда были Аглая и Иван. Нас с братом даже назвали созвучными именами — Агнесса и Ивар.

— Я понимаю, — сказала я, сев поглубже в санях и завернувшись в шерстяную шаль. — И я хочу, чтобы с этим разобрался закон.

— По закону ее казнят, — ответил Ян. — За все убийства, похищения, присвоение власти не может быть ничего другого.

— Значит, так тому и быть. Пусть ее казнят. После суда и по правилам. Мы никого убивать не будем.

Я даже не задумывалась о том, что будет с Карной. Есения говорила, что хочет, чтобы ее мать сместили с трона и чтобы она продолжала жить во дворце, как знатная особа. Верно ли это будет? Женщина, виноватая в стольких смертях, будет продолжать жить во дворце, купаясь в роскоши и богатстве? Думаю, это невозможно. Вот только как на это отреагирует Есения?

— Княжна, — прошелестела Птица. — Последнее слово в решении о наказании Карны будет за вами, а не за выродком самозванки.

Похоже, она читала мои мысли. Меня это нисколько не удивило.

— Не называй ее так, — строго сказала я. — Есения тоже дочь Царя Всеслава. Она княжна и моя сестра.

— И все-таки она дочь самозванки и не сможет справедливо судить свою мать.

— Я знаю. Поэтому должен пройти суд. Какое решение выдвинут, так все и будет.

К разговору подключился Ян.

— Когда решение примут, ты его должна будешь либо одобрить, либо отклонить. Так что Птица права. Последнее слово будет за тобой.

— Посмотрим, — сглотнула я, сильнее затянув полы шали.

Я куталась не от того, что хотела согреться — в накидке и так было тепло. Я хотела спрятаться. Уж очень мне все это не нравилось. Я не знала, что буду делать, когда мы приедем во дворец. Я выросла в лесу. Простая деревенская девчонка без образования. Какие решения я могла принимать?

Но кто-то же должен. И вся ответственность за этот вопрос по праву рождения доставалась мне.

Ян закинул руку мне на плечи и уткнулся носом мне в волосы. Через мгновение я ощутила его горячий поцелуй на виске.

— Не переживай.

— Вот сейчас возьму и перестану переживать, — я не скрыла сарказма. От волнения меня передергивало. Я обхватила Яна руками поперек талии, чтобы спрятаться хотя бы в его объятиях. — Я вообще не знаю, что делать. Меня к такому не готовили.

— Я постараюсь тебе помочь, чем смогу. Главное, ты будешь не одна. У тебя еще есть брат и вон эта Птица. — Он кивнул наверх. — Так что всем вместе будет не так страшно.

Я кивнула и всхлипнула.

В последнее время меня часто пробивало на слезы. Наверное, мой дух просто не выдерживал всех странных событий, которые свалились за последние месяцы. Шутка ли — узнать, что вся твоя жизнь оказалась ложью. Не каждый с этим справится. Но я и правда была не одна. Ян помогал мне, как мог, и оставался на моей стороне. Он меня в это втянул, и он же старался вытянуть. Вместе с кем-то все переносится легче.

Внезапно в глубине леса раздался вой и злорадное рычание. Звук отрезвил, поэтому я подскочила.

— Это волки?

— Похоже на то, — насторожился Ян.

— Твоих рук дело?

— Нет, не моих.

Мы не успели опомниться, как с обочины дороги прямо на бегу прыгнул волк и разинул пасть. Его острые зубы едва не вцепились мне в руку. Ян вовремя среагировал и резко отбросил меня на подушки. Волк клацнул воздух, но проигравшим не остался, потому что в высоком прыжке умудрился заскочить прямо к нам в сани.

Я в ужасе поползла по днищу саней, путаясь в подоле собственной накидки.

Ян молниеносным движением пронзил волка мечом, который материализовался в его руке. Волк издал последний жалобный скулёж. Мне на щеку брызнула горячая кровь, и я разинула рот от удивления. Несколько капель чуть не стекли мне на губы, поэтому меня замутило. Ян скинул волка с саней, пнув его тушу ногой, и она кувырками проскакала по дороге, заливая снег кровью.

Другие волки — они всегда охотились стаей — заинтересовались нашей лошадью: наверное, ее бока им показались очень мясистыми. Их отгонять уже устремилась Жар-птица, спикировав с неба.

— Защити княжну, — сказала она Яну и выпустила когти, вонзив одному из волков в спину.

— А я что, по-твоему, только что сделал? — огрызнулся Ян.

Они с ней не очень ладили.

Жар-птица взлетела с волком в лапах и загорелась. Раздался жалобный крик, как будто избивали обычную собаку. Воздух пронизал запах паленой шерсти и сгоревшего мяса. Пока волк заживо горел, вереща от огня, другие испугались и разбежались в разные стороны. Только после этого Жар-птица выпустила обугленное тело зверя в сугробы около дороги.

— Агнесса, — Ян аккуратно взял меня под локоть и усадил обратно на скамейку. — Все нормально?

— Я в порядке, — отмахнулась я.

Он вытащил из-под кафтана платок и стал вытирать мое лицо.

— Фу, — скривилась я, — отвратительно.

— Зато это не твоя кровь.

— То же верно. — Я не стала спорить. — Почему эти волки на нас напали? Они ведь не нечисть?

— Обычные волки.

— Что им от нас надо было?

— Кушать. Зачем еще нападают обычные хищники?

Что тут скажешь, вполне справедливо.

Жар-птица потухла и подлетела к нам, сев на бортик саней позади.

— Остаток пути буду с вами.

Мы снова устроились в подушках.

Нас ждало несколько часов дороги. Долго сидеть в открытых санях оказалось холодно, но Птица нас согрела. Она каким-то образом распространила тепло так, будто была маленькой печкой.

Так мы доехали до стен столицы и больше не нарвались ни на какие приключения, что было даже удивительно.

Впрочем, скорее всего, нет. Потому что главные приключения ждали нас в Каменном городе.

Глава 24. Зерно зла

Не сказать, что мы рано выехали из деревни, но путь наш все равно занял так много времени, что мир погрузился в сумерки. Это и к лучшему, потому что под конец дня во дворце все будут уставшими и расслабленными.

Когда из-за деревьев вынырнула каменная городская стена, у меня все скрутило от волнения.

Стража у ворот заинтересовалась несущимися по дороге санями и выстроилась баррикадой. Когда мы подъехали ближе, они сразу нас узнали. Казалось бы, что такого, просто девушка и юноша едут в город, однако мало кто