Преданная. Хозяйка заброшенной усадьбы - Кира Лин

с элегантной надписью "Лаванда и мёд", украшенная узорами цветущей лаванды и пчелиных сот. Под окнами — деревянные ящики с душистыми травами, среди которых особенно пышно разростается лавандовая грядка, наполняя воздух сладковатым ароматом.

Внутри таверны царит настоящий уют. Камин в центре зала потрескивает, его огонь тянется вверх, лаская медные котелки, подвешенные над очагом. Запах свежей выпечки и медового травяного чая витает в воздухе. Стены украшают пейзажные картины, а по залу расставлены дубовые столики, каждый из которых украшен вазочкой с сушёной лавандой.

Голос Пегги смешивается с лёгким звоном посуды, создавая ощущение домашнего уюта. Она готовится к открытию и в сотый раз протирает тарелки полотенцем, высматривая на них несуществующие пятнышки и напевая себе под нос. Прохожу в кухню, качая головой, и ставлю корзину с овощами на деревянную стойку.

— Снова за свое? До дыр скоро протрешь, — укоризненно усмехаюсь и выкладываю их в раковину рукомойника.

Который появился здесь, между прочим, благодаря одному не мало известному дракону! Большой деревянный резервуар, установленный на стене, соединён с кухонной раковиной медными трубками. Вода в него поступает из колодца, расположенного во дворе, через специальную систему рычагов и кожаных мехов.

Рычаг под раковиной запускает меха, которые под давлением выталкивают воду вниз, создавая эффект водопроводного крана.

И не только рукомойник — заслуга Стюарта. По моей просьбе он освободил от службы Пегги и выплатил жалование с премией, чтобы она могла вложиться в свое дело. Мебель тоже с его подачи появилась. Заглаживает вину перед погибшей женой и мной всеми доступными способами? Возможно, он все еще себя корит за давние ошибки. А я…

А что — я? Произошедшее в доме Хоупса сблизило нас. Как будто мы храним страшную тайну, в которую не можем никого посвятить. Развод повис в воздухе, я не тороплю его с бумагами, потому что сама уже не знаю, чего хочу. Стюарт спас мне жизнь и все уже доказал, но между нами по-прежнему невидимая стена. То ли он дает мне время к нему привыкнуть и прислушаться к себе, то ли решил отпустить.

Отгоняя прочь мысли о нем, я закатываю рукава и принимаюсь мыть овощи, наблюдая за Пегги, заполняющую меню. Перо скрипит по пергаменту, когда она тщательно выводит буквы.

— Ты можешь просто отдыхать, знаешь ли, — нарочито ворчливо говорит девушка, но на лице её играет тёплая улыбка.

— Где ж ты видела, чтобы я просто отдыхала?

Она смеётся и подносит мне первое заполненное меню. Пробегаю глазами по заголовкам. А почерк у подруги моей красивый, с завитками!

Медовые пирожки с лавандовым кремом, Жаркое "Дыхание дракона", Лесное карпаччо из копчёного фореля с травяным маслом, Густой тыквенный суп с карамелизированными орехами и сыром из овечьего молока, Пирог "Лунная ночь" с черникой и розмарином, травяной чай…. Да как тут устоишь?

Большинство названий в меню появились с моей подачи. Я решила привнести в привычные местным жителям блюда изюминок из моего мира. Здесь же непаханное поле! Какой простор для фантазии! И Пегги воодушевлена и полна энтузиазма. Обожаю смотреть, как она улыбается.

— Пегги, милая, дразнить вздумала? У меня уже полный рот слюней, — возмущаюсь я, очищая ножом лучок от успевших засохнуть ошметков земли. И задеваю лезвием палец. Болью обжигает кожу, из тончайшего пореза проступает капелька крови. — Ядрены пасатижи! — слетает с языка прежде, чем я успеваю подумать и сунуть палец в рот. — Я хотела сказать, какие у тебя ножи заточенные, м-м-м!

И настороженно кошусь на Пегги. Она смотрит на меня со снисходительной улыбкой, склонив голову к плечу. Подходит ближе и накрывает вторую мою руку ладонью.

— А я уж думала, ты меня больше не порадуешь своими чудными словечками.

Смотрим друг на друга, и я понимаю по глазам Пегги — она догадалась, что хозяйку подменили. Да и какая я ей теперь хозяйка? Мы давно уже перешли на “ты”.

Убираю палец изо рта и обреченно смотрю на нее.

— И давно ты… знаешь?

Она неопределенно пожимает плечами, возведя большие глаза к потолку.

— Да на рассольнике поняла, что что-то не так. Хотя нет, — деловито прикладывает указательный палец к губам. — Сомнения закрались в голову еще когда ты спросила, куда подевались все волоски с твоего тела и испугалась раздувающейся шторы.

Улыбаюсь и приобнимаю ее. Опускаю голову ей на плечо и вдыхаю аромат ванили от волос. В прошлой жизни мне не везло с подругами, ни одна из них надолго не задерживалась, и ни к кому я не прикипела. В новой же я сразу встретила Пегги и смогла ей полностью довериться, ни на секунду не усомнилась в ней.

— Фух! Прям камень с души, — прикрываю веки и вздыхаю. — Полегчало. Не знала, как тебе сказать.

— Пустяки, — отмахивается Пегги. — Мне даже весело было наблюдать. Благодаря твоим странным рецептам я и полюбила готовить. Без тебя и без них не было бы всего этого, — обводит рукой таверну.

Звякает колокольчик над дверью, приоткрываю один глаз. А за стойкой уже маячит местный мельник, с нетерпением глядя на Пегги. Мужичок невысокого роста с седыми волосами, затянутыми в хвост, и кустистыми бровями, ставит на пол мешок муки и выпрямляется, широко улыбаясь. Он явно на Пегги глаз положил, а вот она… по-прежнему ждет Тима.

— А кто это там у нас? Неужто лорд Доусон собственной персоной? — Пегги вытягивает шею и кого-то высматривает через окно.

Меня обдает холодком, мышцы в животе сжимаются в тугой узел. Выпрямляюсь и слежу за ее взглядом. По дороге катится экипаж, запряженный двумя черными лошадьми. На облучке сидит Тим.

Кошусь на Пегги, заливающуюся румянцем, а у самой сердце пойманной птицей в груди колотится….

Глава 61

Солнечные лучи мягко перебирают сочную травку, растущую вдоль дороги, а лёгкий ветерок играет подолом моего платья, когда я выхожу из таверны. Прищуриваюсь, привыкая к яркому свету после уютного полумрака.

Экипаж останавливается передо мной, лошади фыркают, их гривы развеваются от порыва ветра.

— Добрый день, госпожа Доусон, — здоровается Тим, щурясь и приставляя ладонь ко лбу ”козырьком”. Быстрым движением снимает кепку и приглаживает волосы, косясь в сторону таверны.

— Привет, Тим, — улыбаюсь я, наблюдая за ним. — Пегги готовится к завтрашнему открытию. Загляни к ней.

Тушуется, но не удерживается от улыбки. Каков скромняга! Смелее надо быть, вон, как его хозяин.

Перевожу взгляд за экипаж. Дверь плавно распахивается, и на дорогу ловко спрыгивает Стюарт. Высокий, с широким размахом плеч, в легком серебристо-синем камзоле поверх голубой рубашки, расстегнутой до середины груди. Выходит на дорогу неспешной, чуть ленивой походкой.