Преданная. Хозяйка заброшенной усадьбы - Кира Лин

Замираю, прислушиваясь. Нет, не показалось. Кто-то поднимается по лестнице. Шаги ровные, уверенные. Вздыхаю, закатывая глаза.

Я знаю, кто это. Не трудно догадаться. Но когда дверь открывается и в проёме появляется Стюарт, тепло разливается внутри и будит бабочек в животе.

Дракон стоит в прямоугольнике двери, как картина в раме, слегка освещённый светильником, непринужденно опершись о косяк. Голубая рубашка небрежно расстёгнута до середины груди, ткань облегает его рельефное тело, выгодно подчеркивая каждый изгиб. Волосы слегка взъерошены, глаза мерцают в полумраке — янтарно-зеленые, наполненные чем-то, что заставляет меня напрячься изнутри.

По коже пробегают мурашки. Но я тут же хмурюсь, стараясь игнорировать ту часть себя, которая слишком остро реагирует на него. Ту часть, что готова растечься перед драконом в лужицу.

— Зачем ты пришёл, Стюарт? — спрашиваю ровно, глядя исподлобья, хотя сердце предательски сжимается. — Я же сказала, что ты спишь на диване на первом этаже.

Он не отвечает. Делает несколько ленивых шагов в комнату. Обходит кровать и садится рядом, матрас прогибается под его весом.

Я чувствую тепло тела Стюарта слишком близко и… волнующе. И в тот же миг его дыхание касается моей щеки — горячее, обволакивающее, с ароматом мятной пастилки.

Он опускает руку на изголовье кровати у меня за спиной и склоняет голову набок, словно рассматривая под другим углом. А затем с лёгкой улыбкой говорит:

— Не спится. Твое перо слишком громко скрипит.

Я моргаю, вспыхиваю, но держу себя в руках.

— Надо же, какой чуткий у тебя слух.

Он небрежно касается края моей книги, его пальцы лениво скользят по обложке, а взгляд — слишком пристальный, слишком… интимный.

— Или… — его голос становится ниже, тише, — может быть, я просто хотел пожелать тебе доброй ночи.

Я фыркаю, отправляя перо в чернильницу, стоящую на тумбе, и захлопываю книгу.

— Врёшь.

Он улыбается шире и просовывает пальцы под обложку, не давая ей закрыться. Открывает и проводит подушечками пальцев по строчкам, написанным моей рукой.

— Что это? — хмурится, вчитываясь в рецепт.

А я наблюдаю за ним, невольно любуясь правильными чертами.

— Новые рецепты целебных эликсиров для моей лавки. И набросок вывески, которую уже заказала у мастера-резчика по дереву.

— М-м-м? Твоей лавки? — протягивает удивленно он и поворачивает голову, припадает губами к моему обнаженному плечу, с которого сполз рукав.

Покрываюсь мурашками, горло перехватывает. Внизу живота мышцы сжимаются в пылающий узел. Вот же гад чешуйчатый!

— Да, моей лавки, — отвечаю резко и с придыханием. Веду плечом и натягиваю на него сорочку.

Но Стюарт стягивает ее обратно. Снова прижимается губами, покрывая мелкими поцелуями. Вот же ж…. Поворачиваю голову и недовольно цыкаю, обдавая дракона обжигающим взглядом. А у самой сердце трепещет пойманной птичкой от его прикосновений.

— Я собираюсь открывать лавку, Стюарт, — заявляю и слегка приподнимаю подбородок. — Мне же надо на что-то жить?!

— Тебе достаточно сказать, — начинает он, но обрывает речь и прикрывает веки. Отстраняется и, запрокинув голову, с шумом выдыхает. — Вот оно что. Я понял.

Сижу, забыв про воздух, и перебираю пальцами кружевной подол ночной сорочки.

— Что же ты понял? — спрашиваю, чтобы хоть чем-то заполнить повисшую тишину.

— Понял, что ты не рассматриваешь вариант с возвращением в столицу и нашей совместной жизнью.

Настает моя очередь хмуриться.

— Нет, конечно. А должна? Мой дом здесь, Стюарт. В вороньей Тени я наконец-то почувствовала себя живой и нужной. Привыкла к людям. У меня хозяйство, огород, курочки. Я не брошу все это и не вернусь в стены твоего особняка…. — замолкаю и прикусываю язык.

— Почему? В нем тебя тревожат ее воспоминания? — он сам натягивает ночнушку на мое плечо и отстраняется.

Становится почему-то холодно и одиноко, хочется прижаться к нему, чтобы вернуть мимолетное ощущение безопасности, о котором до этой минуты я даже не подозревала, улетучевшееся вместе с движением дракона.

— Нет, — опускаю голову, и волосы свешиваются занавесом, загораживая меня от взгляда Стюарта. — Ее воспоминания никогда не тревожили, они безвозвратно погибли вместе с Белиндой. Меня беспокоят мои воспоминания.

Стюарт выпрямляется и подается вперед, отодвигает мои волосы и проводит по щеке костяшками пальцев. Хочется потереться о них, но я сдерживаюсь. Зажмуриваюсь и сижу неподвижно, вдыхая аромат его одеколона.

— Я буду до скончания своих дней корить себя за те слова, брошенные в порыве гнева. За то, как поступил с ней, — взгляд Стюарта опускается на пол, но лишь на мгновение — затем он снова смотрит прямо, и в его глазах читается что-то неуловимо личное, почти болезненное. — И мои слова прозвучат дико и, возможно, жестоко, но все сложилось, как должно было сложиться. Вероятно, так решили драконьи боги, что любовь всей моей жизни должна прийти из другого мира, — он сжимает пальцы в кулак, но тут же расслабляет их. — Мы должны были встретититься, пусть даже при столь трагичных обстоятельствах. — Он делает паузу, а затем его голос становится мягче: — В любом случае, я благодарен судьбе. И готов пойти на любые условия, только бы ты осталась рядом, Алина.

Я смотрю на него, потрясенная услышанным, и не могу подобрать слов. Он, что же, сейчас мне в любви признался? Никто и никогда не говорил ничего подобного, даже муж из другой жизни…. И я подвисаю в растерянности.

А Стюарт ждет от меня реакции. Перебираю волосы пальцами и наблюдаю, как он приближается и садится так близко, что голова кружится. Но не прикасается, не пытается поцеловать плечо или что-то еще, хотя уже была бы не против.

От печали, поселившейся в его глазах, сжимается сердце. Хочется прогнать ее, вернуть игривый настрой, как бы нелепо я себя не ощущала. Да, я сопротивлялась и отрицала очевидное. Меня тянет к чешуйчатому гаду и, четно говоря, я давно его простила. Еще до того, как он вырвал меня из щупалец чудовища и исцелил. Простила бы его настоящая Белинда? Сложно сказать, ведь я — не она. И мне, по сути, он не сделал ничего плохого. Наоборот, заботился и помогал.

Так и не найдя нужных слов, я приподнимаюсь на коленях и подползаю к Стюарту. Забираюсь на него, сажусь сверху и кладу ладони на плечи. Он внимательно наблюдает, и лишь слегка расширившиеся зрачки выдают его удивление. Провожу руками по плечам и охватываю его мощную шею, перебирая пальцами мягкие волосы. А он, почуяв, что победил, охватывает мою талию и скользит руками по спине в хаотичных поглаживающих движениях.

— На любые условия готов, говоришь? Хм-м-м, звучит заманчиво, — понизив голос, протягиваю я и выдыхаю ему в губы, мельком бросаю на них